Алекса проснулась ранним майским утром в холодном поту. Она точно не помнила, что ей снилось, это были какие-то неясные очертания, какая-то беготня и сумятица. Все волновалось, перемещалось, из темноты выступали какие-то еще более черные тени. Но внезапно все затихло, и Алекса почувствовала чье-то тяжелое дыхание, и резкий свет разбудил ее.

Девушка объяснила свой странный сон тем, что вчера она слишком долго читала про банши. Поняв, что больше уснуть ей не удастся, она тихо умылась, оделась и вышла из комнаты, прихватив с собой серф-доску, чтобы полетать над океаном. Утро было раннее, теплое. Птички вовсю щебетали, солнышко еще только показалось за горизонтом. Алекса взобралась на доску и помчалась навстречу океану. Ветер развевал неубранные волосы, возрождал восторг из глубины души. Полет, скорость, природа мигом вытеснили из головы Алекса неприятные мысли. В считанные минутки оказавшись у океана, Алекса бесконечно долго кружилась в лучах восходящего солнца, то опускаясь к самой воде, то поднимаясь так высоко, что остров казался крошечным по сравнению с бескрайним океаном.

Наконец, Алекса приземлилась на побережье. Настроение было чудесным, голова немного кружилась от всех ее фигур высшего и среднего пилотажа. Магичка пошла вдоль кромки воды. Вот она увидела тот самый камень, на котором когда-то они видели настоящую русалку, развернувшись, она обнаружила дерево, за которым они прятались. Она подошла к нему и коснулась его коры. Внезапная боль пронзила все ее тело, в глазах разлился свет, и тут же все потемнело. Девушка медленно сползла по дереву на землю. Тут в ее ушах раздались звуки, отдававшиеся болью в каждой части ее тела, звуки ее сна…

— Вергилий! — Алекса услышала чистый женский голос.

— Поздно. Он отказался. Ты тоже отказалась примкнуть, ты знаешь, что за этим последует, — ответил ей грубый голос.

— Я знаю, и ты узнаешь, — теперь спокойно ответил женский голос.

— Я уничтожу весь твой род!

— Тебе это не под силу.

— Мне все под силу. Экзютус Леталис Окулюс! — голос скатился почти до шепота.

— НЕТ! — голос женщины взлетел до удивительно высокой ноты, пронзая все и вся, но постепенно он перерос в мужской голос, до ужаса знакомый Алексе.

«Марьян…» — мелькнула в пульсирующей болью голове Алексы.

— Тв-вое в-время выш-ш-шло, вед-дьма. Ты умреш-ш-ш-шь так ж-же, как и тв-вои род-дители, а пот-том и т-твой брат-т, — снова зазвучал голос, только теперь он шипел и был очень трудно разбираем. — Тв-вой д-друг у меня-а. Ес-сли с-сегодня пос-сле з-заката ты не придеш-шь од-дна на побереж-жье, то больш-ше ты его не увидиш-шь…

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Боль прошла, зрение вернулось, и Алекса обнаружила, что сидит на земле, прижавшись спиной к дереву. Лишь слабость, напоминала ей о произошедшем. Она пыталась понять, что же такое слышала.

«Это был голос мамы и Его. У него Марьян. Он ждет меня сегодня, чтобы убить. Но, если я не пойду, то умрет Марьян», — подвела итог Алекса всему услышанному и резко вскочила.

— Марьян! — вскрикнула она и, вскочив на доску, помчалась к школе.

Соскочив с доски у самых дверей, Алекса ворвалась в холл. Заглянув в Главную залу и обнаружив, что Марьяна там нет, она бросилась на жилой этаж, более сильно, чем когда-либо, жалея, что ее сила перемещения не действует по желанию. Где-то на середине дороги она с кем-то столкнулась и хотела было бежать дальше, но ее удержали.

— Алекса, что с тобой, — это был Мишель.

— Где Марьян? — воскликнула Алекса, ее немного шатало от пережитого потрясения.

— Не знаю, в комнате у него никого нет, наверно, спустился к завтраку.

— Нет, его там нет! Его похитил Ринтэль!

— Что? — переспросил он, но Алекса уже снова мчалась вверх по лестнице на Жилой этаж.

Мишель бросился за ней.

— Марьян! — крикнула она, тарабаня в дверь. — Марьян!

Никто не отвечал и дверь не открывал.

— Черт, — прошипела Алекса и прижалась спиной к двери. — Я слышала. Он у него. Он его убьет.

— Откуда ты знаешь? Что случилось?

— Я летала… утром, когда спустилась, то… я не знаю, как это объяснить. Бывают видения, а у меня было то же самое, только я слышала, а не видела. Я слышала голос мамы и Ринтэля. Он ее убил, а потом голос Марьяна, и он сказал, что убьет его, если я не приду…

Тут за дверью послышался слабый всхлип. Алекса отскочила и вытащила палочку.

— Анек ардум! — выкрикнула она первое пришедшее ей в голову заклинание.

Дверь сорвало с петель и впечатало в противоположную стену. Мишель раскрыл рот от удивления.

— Ты соображаешь, какое заклинание ты применила! Это же мощнейшее черномагическое проклятье! — воскликнул он, но войдя в комнату, осекся.

Все кругом было разбросано, а посреди комнаты было огромное выжженное пятно, в самом его центре лежала раковина. Алекса, не раздумывая подошла и взяла ее. Она тут же покраснела, и из нее послышался голос. Говорил Марьян, но интонации были не его.