Дальнейшее, зная натуру шевалье, представить было нетрудно: ему однажды попросту всё надоело, и однажды он, захватив богатый приз, не пожелал возвращаться в Индию. Начался обратный путь. Каково же было его удивление, когда, со всеми предосторожностями миновав Берег Скелетов (он даже увидел и узнал стоящий на берегу уже в нескольких десятках ярдов от кромки пробоя "Ле Арди"), около Алмазной бухты его встретила "Эвридика" Лорана де Граффа! Встречу старых друзей три дня отмечали всей пиратской компанией. В крепостице, отбитой у португальцев и ставшей фортом маленького городка, населённого почти сплошь местными неграми. Там Граммон узнал о переменах, произошедших в Сен-Доменге, и решил своими глазами на это взглянуть. Вот так он и оказался пять лет спустя в столице пиратской республики, которую, по его же словам, отказывался узнавать. За время его отсутствия город вырос чуть ли не втрое. Количество кораблей в порту впечатляло. А уж известия о признании Сен-Доменга европейскими грандами, о приобретениях на континенте, об удивительном оружии и прочих чудесах техники, о войне и победе над английской эскадрой вовсе его добили. Когда господа капитаны, перебивая друг друга, поведали ему эти новости, он поначалу даже не поверил. Но потом, уже после праздничного ужина в его честь, крепко задумался… Уходя отсюда пять лет назад, шевалье на всякий случай вложил некую сумму в республиканский банк. Даже если бы он вернулся голым и босым, нищета бы ему не грозила: и вклад был немаленький, и проценты наросли. Но домом он тут не обзавёлся, потому его пригласили погостить в Алькасар де Колон. И это ему тоже было не очень-то по душе. Здесь, под этой крышей, жила женщина - одна из очень немногих, что отказали ему. Женщина-генерал, сумевшая делом доказать недоверчивому шевалье, что она достойна своего нынешнего положения. Наконец, женщина, ради которой он собственно сюда и вернулся. В этом Граммон никому никогда не признавался, но и шёлковые паруса, и великолепная одежда, и бриллианты были призваны поразить воображение этой женщины. А она… Она уязвила шевалье в самое сердце, переплюнув все его подвиги своим ненаглядным Сен-Доменгом…

Не в силах заснуть, он спустился в сад, освещаемый яркими керосиновыми фонарями. Звенели цикады, бились о плафоны фонарей ночные бабочки, где-то неподалёку слышались шаги патруля… Граммон ещё в комнате запалил трубку, но так и держал её в руке, не закуривая.

"Она обошла меня".

Вот этот факт ему и не нравился. Честолюбивый шевалье привык к первым ролям, он был лидером без всяких преувеличений, и лидером удачливым. А здесь ему наглядно продемонстрировали, что удача - далеко не всё. Что к удаче следует приложить ещё и немалый труд, иначе любой достигнутый результат будет развеян по ветру… Сен-Доменг, этот самый результат, пока держался. Но зато мадам генерал изрядно сдала за те пять лет, что они не виделись… Сам Граммон вряд ли согласился бы платить такую цену.

"Всё-таки я сглупил, что вернулся, - думал он. Вспомнив про трубку, закурил.
– Чего я хотел? Шикануть перед женщиной, для которой я не больше, чем союзник? Ха! Ну, пришёл. Ну, блеснул дорогим нарядом. Дальше-то что? Она ведь не из тех, кого можно купить… Правительница, чёрт бы её побрал!"

–  Не ревнуй к чужим успехам, приятель, - за спиной раздался хорошо знакомый ему женский голос, отчего шевалье вздрогнул и моментально обернулся: он не услышал шагов.
– Откуда ты можешь знать, какой ценой они оплачены?

Граммон прищурился: вот стерва. Может, как капитан она ему и уступит, но по части чтения в человеческих душах на этом острове ей равных нет.

–  Ты уже мысли научилась читать?
– недовольно хмыкнул он.

–  У тебя эти мысли во-от такими буквами на лбу написаны, - сказала Галка. Граммон, обернувшись к ней, оказался спиной к фонарю, но ей не требовался свет, чтобы угадать выражение его лица.
– Не буду спрашивать, зачем тебе понадобился сегодняшний парад. И так всё ясно. Но что ты будешь делать дальше?

–  То же, что и раньше делал, - уверенно заявил шевалье.
– Или ты против?

–  Ты по прежнему живёшь сегодняшним днём, дружище. А годы-то идут. Или ты решил плюнуть на всё и не доживать до старости?

–  Готов рассмотреть твои предложения, - Граммон давно понял, к чему она клонит.

–  Мы формируем Континентальную эскадру, - Галка не стала тянуть кота за хвост.
– Как насчёт стать её адмиралом?

–  Где база?

–  В Сан-Августине и Форт-Луи.

–  Кто там губернатором? Твой братец?

–  Да.

–  Тогда сработаемся. А может, и нет… А может, я и вовсе пошлю вас всех к чертям и пойду на вольные хлеба, - едко усмехнулся шевалье, дымя трубкой.
– Война с англичанами? Очень хорошо, буду потрошить англичан. Надумаешь повоевать с испанцами - буду потрошить испанцев. Мне по большому счёту всё равно, кого потрошить, лишь бы жизнь не была противной, как позавчерашняя лепёшка.

–  Ну, а если я надумаю заключить со всеми мир?
– Галка знала, что Граммон внимательно наблюдает за каждым её движением, и держалась на безопасном расстоянии. Он тоже был опасно непредсказуем.
– Что ж ты будешь делать, бедный мой шевалье? Снова отправишься на заработки в Индию?

–  Испорчу тебе всю дипломатию нахрен, - честно ответил Граммон.

–  Тогда я испорчу тебе жизнь. Да так, что она тут же и закончится.

–  Не боишься мне угрожать?

–  Я ответила взаимностью на твою угрозу, дружище.

–  В этом смысле мы с тобой действительно друг друга стоим, - хмыкнул француз.
– Хорошо. Допустим, я соглашусь стать твоим адмиралом. Теперь твой черёд ответить на вопрос - что дальше?

–  А дальше мы будем делать то, что должны делать. Я займусь дипломатией, а ты содержи в порядке эскадру и защищай побережье от супостата. Чего уж проще-то? Вот насчёт вольницы - тут ты опоздал. Всё. Кончилась вольница. Теперь каждому из нас придётся отвечать за содеянное и сказанное.

–  Перед кем?
– нахмурился Граммон.

–  Перед законом. Перед нашим законом, приятель.

–  Отлично, - шевалье был просто взбешён: до сих пор он не признавал над собой власти никаких законов, и если соблюдал пиратские "понятия", то только из-за команды.
– Ты предлагаешь мне самолично надеть на себя ошейник?

–  Тьфу, блин!
– вспылила Галка.
– Ты хоть сам-то понял, что сказал? Законы Братства для тебя уже ошейником стали? Скажи спасибо, что твоя команда не слышит! Или ты так возгордился, что считаешь себя превыше любых законов?