Папа и мама, я очинь за вами скучаю и очинь жду когда приедите. Хосе некогда со мной болтать а Робин мне уже сильна надоел всё время обзываит миня Маленьким Джоном. Я лутше к дяде Владу и тёте Исабель буду ходить. Они не надоедают и не обзываютса. Приезжайте скорее я очинь скучаю.

Джон

"Он решил. Он сделал выбор.
– Галка в сто первый раз перечитала это письмецо - первое письмо Жано, адресованное им, приёмным родителям.
– Джек был прав. Я зря себя изводила… Ну, дай-то Бог, чтобы это был самый трудный выбор в жизни нашего сына. Зато мне ещё предстоит…"

Да. Ей ещё нужно было ответить на письмо короля Франции. И тут торопиться не стоило. Слишком высока цена каждого слова.

–  Что сообщают ваши люди?

–  Сир, мой человек в Амстердаме сообщает, что Вильгельм Оранский неоднократно виделся с мадам Эшби. Они подолгу беседовали, обедали, после чего расставались.

–  Ла Рейни, меня не интересует, чем они там занимались. Меня интересует содержание их бесед, - нахмурился король.
– Или вашему человеку не удалось раздобыть эти сведения?

–  Удалось, ваше величество, - не меняя тона проговорил де Ла Рейни.
– Они обсуждали некоторые вопросы относительно совместных военных операций против Англии в Новом Свете.

–  Так… - его величество мельком взглянул на карту, висевшую на стене.
– Надо полагать, они пришли к взаимопониманию относительно дележа английских колоний. Мы могли бы… Нет, это может помешать исполнению наших планов в Европе.

–  Сир, мой человек сообщает, что во время этих бесед, вероятно, обсуждалась возможность получения крупного займа.

–  Мадам Эшби собралась взять в долг у голландских торговцев, или сама намерена ссудить Вильгельма деньгами?

–  Второе, сир. Она потребовала гарантий, и скорее всего их получила.

–  Чёрт знает что… - Король редко сердился, а если уж сердился, то старался не демонстрировать этого. Но как тут скроешь свои эмоции, когда Ла Рейни прекрасно знает о его отношении к голландскому штатгальтеру!
– Впрочем, если Вильгельм надумал одалживаться всю свою жизнь, я не стану ему в том препятствовать. Мадам Эшби не производит впечатления дамы, способной простить долг в случае его неуплаты. Эти разбойники… Они умеют считать деньги и никогда не упускают своего, не так ли?

–  Простите, сир, вы изволите говорить…

–  …о том, способствуют ли продлению дружбы неотданные долги. Что мадам Эшби потребовала в качестве гарантии?

–  Здесь я не могу быть уверен, сир, но по-моему речь шла об обширных владениях.

–  Вильгельм поступил весьма мудро, фактически продав Сен-Домену то, что он всё равно не сможет удержать. Надо отдать ему должное, он тонкий политик. Его успех в Швеции… Впрочем, не будем говорить о неприятном.

–  Сир, шведы повели себя крайне недружественно, - поморщился Ла Рейни. Провал его ведомства в Стокгольме, позволивший Вильгельму Оранскому втянуть Швецию в создаваемый антифранцузский союз[В нашей истории Вильгельм Оранский действительно создал антифранцузский союз - Аугсбургскую лигу.], он числил в графе своих личных неудач. Но если честно, в этом был повинен сам король: наступая на протестантов в своей стране, он отталкивал своего последнего союзника в Европе - протестантскую Швецию.
– Однако осмелюсь предположить, ваше величество, что положение ещё возможно исправить.

–  Каким образом?

–  Вашему величеству наверняка известно, что перемены, произошедшие весной этого года в Москве, привели к власти сторонника установления дружеских отношений с Францией - князя Василия Голицына. Принцесса-регентша назначила его главой своего правительства.

–  Что это нам даёт кроме новых расходов на посольство?

–  У Московии давний спор со шведами из-за крепостей на побережье Немецкого моря[В те времена так называлось Балтийское море.], сир. Что если этот спор возобновится?

–  В свете новых инициатив Вильгельма это помешает русским любезничать с Веной. Но пока не стоит торопиться. Если принцесса-регентша не сумеет удержать власть, но успеет избавиться от обоих братьев, для нашей дипломатии откроется обширнейшее поле деятельности…

В тысячах миль от Версаля, куда ещё в апреле этого года окончательно перебрался французский двор, красно-белый флагман Сен-Доменга заходил в родную гавань.

Война войной, а за два года после битвы с английской эскадрой город успел подрасти. Там, где когда-то кипел бой между английским десантом и ополченцами, уже настроили новые дома. Столицу застраивали не лишь бы как, а по плану. Мэрия просто взяла старый испанский план, утверждённый ещё при Николасе де Овандо, и основательно его доработала - с учётом особенностей почвы, преобладающих ветров, производственных потребностей и удобства жителей. Дома тоже строили не всё равно какие, а по разработанным типовым проектам. Так что в городе хватало всякого жилья - и "бюджетного", для малообеспеченных и студентов, и для людей со средним достатком, и для богатых. Кто имел много денег, мог купить участок земли под застройку и оплатить труды архитектора, чтобы тот создал уникальное здание. И таковых зданий в городе становилось всё больше: несмотря на войну, а во многом даже благодаря ей экономика Сен-Доменга была на подъёме.

Когда Галка впервые вошла в Санто-Доминго, а случилось это осенью 1673 года, город показался ей маленьким кусочком Испании. Хоть на родине Мигеля де Сервантеса она ни разу бывала, но ещё дома видела в телепередачах эти красивые домики с плоскими крышами и узорными решётчатыми ставнями. По прошествии девяти лет город Сен-Доменг сделался на удивление космополитичным. Центр так и остался испанским, но новые кварталы заставляли вспоминать то Германию, то Голландию с Фландрией, то Францию или Италию… Словом, как любили выражаться враги Сен-Доменга - сущий Вавилон. Особенно хорошо эту мешанину можно было рассмотреть при подходе к гавани с востока. А "Гардарика" как раз и шла с востока, возвращаясь из Европы через пролив Мона. Галка не раз уже видела город со стороны моря, но впервые отметила для себя эту его необычность. И на какой-то миг испугалась: не погубит ли Сен-Доменг такая пестрота? Хорошо ведь рассказывать Хосе, перед какими трудностями оказался Александр Македонский, собравший под своим скипетром десятки разных народов. А самой-то каких трудов стоит оберегать созданное государство, в сотни раз уступавшее по размерам империи Александра! Галка, правда, подметила одну странную вещь: как только службе Этьена удалось полностью нейтрализовать агентуру Англии, весьма осложнить жизнь всем прочим агентурам, даже дружественных стран, и прижучить особо активных в своей ненависти проповедников всех конфессий, так пошла на убыль бытовая неприязнь между общинами Сен-Доменга. Без определённого влияния извне - то бишь, без усилий вольных или невольных подстрекателей - граждане стали как-то меньше акцентировать внимание на национальной и религиозной принадлежности своих соседей. Да и высокий достаток играл свою положительную роль: когда человек сыт, обут, одет, обеспечен жильём и уверен в достойном будущем своих детей, ему незачем искать себе врагов… Пока эти изменения были заметны лишь немногим, но начало положено.