Взломать замок и проникнуть в дом не составило бы труда, но Страж решил дождаться кого-нибудь из жильцов. Лучше, чтобы кто-то увидел, как он поднимается к Джелли, и запомнил его.

Если за двадцать… ну, тридцать минут никто не появится, тогда он войдет сам.

Выйдя из лифта, я услышал в своем номере телефонные звонки.

Ни секунды не сомневаясь, что звонит Джелли, я распахнул дверь и бросился к аппарату на прикроватном столике, мысленно повторяя все, что хотел ей сказать.

— Вы просто неуловимы, синьор Листер.

— Андреа… — Я рухнул с небес на землю. — Это вы…

— Вы получили мое сообщение?

— Секунду. — Я вернулся в прихожую и пинком закрыл дверь. — Какое сообщение? Извините, я только вошел.

— Жена вам ничего не сказала?

— Нет. — Стянуло живот — я испугался, что сейчас услышу о несчастье с Лорой или Джорджем. — Дома все благополучно?

— Ваша жена пребывала в добром здравии, когда мы разговаривали. Я просил передать весточку, если вдруг она свяжется с вами раньше меня.

— Я все время в бегах. А мобильный пришлось выключить.

— Мои шпионы донесли, что вы были в опере.

Я не стал его поправлять. Все еще обитая в другом мире, я не был расположен к добродушно-учтивым подколкам Морелли.

— Андреа, здесь уже ночь. Мне нужно немного поспать. Чем могу служить?

— У нас есть подозреваемый. — Инспектор многозначительно откашлялся. — Откройте приложение в моем письме. Сейчас можете взглянуть?

Я положил трубку и прошел к столу; включив компьютер, открыл послание Морелли. Пока загружался графический файл, я перенес ноутбук на кровать.

— Знаете этого человека? — спросил инспектор.

Я никогда не видел мужчину с поясного портрета, выполненного тушью, — во всяком случае, таким было первое впечатление.

— Где вы его нашли? — Сердце мое застучало, когда я разглядел скрупулезную проработку деталей, уже знакомую по рисункам Софи.

— В квартире Сам Меткаф, в ванной, на обратной стороне дверцы шкафчика для лекарств. — Голос Морелли полнился самодовольством. — Наверное, его спрятала ваша дочь.

Страница, вырванная из альбома.

— Я не узнаю его, — сказал я, рассматривая портрет. — Думаете, это тот, кто ее убил? Значит, Софи нарисовала своего убийцу?

Инспектор не ответил.

Я пристальнее вгляделся в экран. Бюст римлянина, вроде модели из художественной студии, только в рубашке от Ральфа Лорена. На нагрудном кармане маленькая эмблема игрока в поло. Впечатление размытое, но зловещее, — несомненно, Софи этого и добивалась. Видимо, она делала набросок по памяти (вряд ли объект позировал или дал себя сфотографировать), будто составляла фоторобот. Она знала.

Я почувствовал гордость за нее и вместе с тем опустошение.

Симпатичное лицо на портрете было из тех, что мгновенно забываются. Но я хотел запечатлеть в памяти каждую ненавистную черту.

— Мы пытались связаться с ее наставником Бейли Грантом, — сказал Морелли. — Он сейчас в Тунисе, найти его невозможно. Я надеялся, вы что-нибудь скажете…

— Да, это ее рука, — нетерпеливо перебил я. — Если б вы сразу отработали линию Сам Меткаф… — Я осекся. Злиться бессмысленно. — Вы сказали, есть подозреваемый?

— Рисунок вашей дочери вывел на человека, с которым очень хотелось бы поговорить… Uno secondo [106] — Фоном заверещал громкоговоритель, донесший обрывки итальянской речи. — Извините, синьор Листер, наконец-то объявили мой рейс. Имя «Дэвид Малле» вам что-нибудь говорит?

— Малле? Нет.

— В ночь убийства вашей дочери он числился постояльцем пансиона неподалеку от Сан-Миниато. Хозяйка опознала его по рисунку. Он прожил у нее несколько недель, вел себя очень тихо и замкнуто, сказал, что занимается исследованиями; она решила — пишет книгу.

Я ошеломленно молчал.

— Хозяйка абсолютно уверена, что не ошиблась, — продолжал Морелли. — Он американец, живет или жил в Париже. Может быть, это ложный след или просто совпадение, но любопытен адрес Дэвида Малле: улица Мабийон, двадцать. Кажется, это в двух шагах от вашего офиса.

— И что это значит, черт возьми?

— Не знаю. Но советую проявить осторожность. Через пару часов я буду в Париже. Я уже попросил сюрте кое-что проверить. Когда вы вернетесь в Лондон?