Ее улыбка стала еще шире, и она отправилась переодеваться.

– Я бы не отважился на подобный обман, – заметил Филипп, сидевший у камина.

– Но и вступать сейчас в конфронтацию с Седжуиком было бы не слишком умно, – объяснил Кристофер, прикуривая сигару от ближайшей свечи. – Пока я не узнаю, каким будет мой следующий ход, лучше оставить ему иллюзию всемогущества. Он будет чувствовать себя непринужденно, возможно, даже удовлетворенным, оставив мне свободу действий для решения собственных проблем.

– Я видел леди Уинтер только в обычной обстановке, но, судя по россказням и небылицам, она должна быть уникальной личностью. А имитировать несравненное чрезвычайно трудно.

Кристофер кивнул, его взгляд привлек к себе отблеск света в очках Филиппа. Этим утром юноша коротко постриг свои каштановые волосы, не по моде, а выдерживая свой стиль. И теперь он выглядел даже моложе своих восемнадцати лет.

– И правда, очень трудно, но Мария слишком больна, чтобы присутствовать там, ей нужен покой, и это не подлежит обсуждению. Риск ее здоровью слишком велик. Если Седжуик обнаружит подмену, я всегда сумею как-то объяснить это. Конечно, нельзя отрицать, что Мария и я… – Кристофер выдохнул, выпустив клубы ароматного дыма. – И вообще, черт возьми, как бы мы ни относились друг к другу, она бы сделала то же самое и для меня.

– Надеюсь, что никто не заметит разницы между женщинами.

– Конечно, гораздо легче отказаться от подмены, когда любой может сравнить оригинал с подделкой. Но в нашем случае Марии не было в Лондоне больше двух недель. А поскольку она будет дома, в постели, гостям придется полагаться лишь на свою память. Мы с Анджеликой быстренько постараемся убедиться, что Седжуик нас заметил, и тут же удалимся.

Филипп поднял бокал с бренди:

– Чтобы ваш трюк завершился успехом.

Кристофер усмехнулся:

– Обычно у меня все так и случается…

Пока они дожидались своей очереди среди экипажей, подъезжающих к особняку Кэмпионов, Мария старалась равномерно вдыхать и выдыхать воздух. Каждый толчок на неровной дороге отзывался в ней острой, вызывавшей тошноту болью. Тесный корсет отнюдь не помогал ей, и даже тяжелые волосы, уложенные в изысканную прическу, вызывали ноющую боль в затылке.

Саймон сидел напротив, его наряд был далек от парадного, глаза блестели в полутьме.

– Я буду ждать тебя, – тихо прошептал он.

– Спасибо.

– Несмотря на все передряги, ты выглядишь просто изумительно.

Мария выдавила жалкую улыбку.

– Слава Богу, мы с Уэлтоном никогда не говорили подолгу. Я рассчитываю на полчаса, хотя для нынешней встречи может потребоваться и больше времени.

– Я пошлю за тобой слугу через часок. Тебя срочно вызовут. Ну, скажем, с тобой вдруг захочет встретиться Сент-Джон.

– Отлично.

Экипаж затрясся на булыжниках подъездной дорожки и вновь встал. В этот раз дверца открылась и грум протянул руку, чтобы помочь леди Уинтер спуститься. Он был осторожен, галантен. Мария вознаградила его усилия мягкой улыбкой, затем поднялась по ступенькам, и вошла в здание.

Ожидание в очереди прибывших гостей превратилось для Марии в сущую пытку, поскольку каждого из них зычным голосом объявлял стоявший у дверей лакей и встречали поклонами хозяева дома. Она почувствовала величайшее облегчение, когда ей удалось избавиться от обязательных формальностей и она, чуть поправив свою украшенную перьями полумаску, вошла в зал, где толпились гости.

Ее прелестное бледно-розовое с серебряными бантами и кружевами платье скрывалось под черным домино. У нее не оставалось выбора, ничто из ее одежды не могло скрыть ранения. И потому Мария ходила в своем наряде уверенно, даже с некоторым апломбом, однако избегала близких встреч лицом к лицу. Она двигалась осторожно по периметру зала, проскальзывая среди гостей, молча, жестом прося освободить дорогу, и, к счастью, это срабатывало.

Ее взгляд блуждал по просторному залу в поисках Уэлтона. Над головой три массивных канделябра пылали бесчисленным количеством свечей, освещая потолок с изысканной лепниной и украшенные красочными фресками стены. Играл оркестр, и гости кружились в танце вокруг, поражая обилием кружев, стильных, модных причесок и многоцветьем платьев. Разговоры многочисленных гостей слились в один общий гул голосов, и этот шум действовал успокаивающе, поскольку означал, что ее персона не привлекала особого внимания.

Мария уже начинала думать, что ей удастся без особых приключений пережить этот вечер, когда вдруг какой-то неосторожный гость толкнул ее. Боль пронзила ее левый бок, она задохнулась и дернулась в сторону, избегая повторного толчка.

– Простите меня, – раздался тихий голос у нее за спиной.

Повернувшись к обидчику, она оказалась лицом к лицу с мужчиной, который воззрился на нее широко раскрытыми глазами, словно узнал ее.

– Седжуик! – позвал его дородный вельможа. Марин узнала лорда Пирсона, известного своим пристрастием к сплетням и горячительным напиткам. Поскольку она не горела желанием беседовать с ним или терять время на знакомство с неловким Седжуиком, то поспешила прочь.