— Заканчивайте, — велел брат Калти. — Пора выезжать.

Хорст еще разок оглядел плод своих трудов и принялся натягивать кольчугу. Когда водрузил на голову шлем и опоясался мечом, обнаружил рядом Родрика.

— Будь осторожен, — предупредил Дурной Маг, — чувствую я, это приглашение неспроста. Чего-то тут не так.

Хорст кивнул, но времени на то, чтобы вдуматься в слова Родрика, не оставалось. Из конюшни выводили лошадей.

— В седла, братья! — приказал ре Вальф и одним движением вспрыгнул на черного и блестящего, как кусок антрацита, жеребца. — И за мной, во имя Владыки-Порядка!

На западе исполинским факелом полыхал закат, на востоке в светло-фиолетовом мареве загорались первые звезды. Ил-Бурзум шумел и ворочался под двухцветным небом, точно огромное живое существо, готовящееся ко сну. Прохожие шарахались в стороны, пропуская всадников, а цокот копыт в пустынных переулках порождал гулкое эхо.

Ворота замка оказались распахнуты, по сторонам от них замерли плечистые воины. Блики от ярко пылающих факелов ползали по начищенным пластинчатым доспехам. Хорст с грустью подумал о том, что кольчуги, которые они драили весь день, на этом фоне все равно кажутся тусклыми.

— Прошу вас, — из ворот явился невысокий и очень толстый человек. Его одутловатое лицо кривилось, изображая улыбку. — Следуйте за мной. О лошадях позаботятся.

— Я оставлю с ними своих людей, — спокойно ответил ре Вальф.

Хорст облегченно вздохнул, когда выбор командора пал не на него. Уж если мучиться целый день, то хотя бы ради того, чтобы посмотреть замок изнутри, а не остаться у ворот.

Шагая по мощенному плитками белого камня двору, Хорст впервые ощутил беспокойство. Вздрогнул на шее амулет, заныло под ложечкой, на краю зрения замелькали какие-то тени.

Хорст осторожно оглянулся — ничего.

— Не дергайся! — зло прошипел идущий рядом брат Ранти. — Не позорь Орден! Иди, как положено!

Хорст спешно выпрямился и натянул на лицо безучастное выражение, которое, согласно уставу, надлежало принимать воину Порядка. Но ощущение незримого присутствия продолжало раздражать, и он шел, напряженный, как кошка у мышиной норы, и почти не глядел по сторонам.

Ничего не привлекло внимания — ни покрытые искусной резьбой двери, ни ковры на стенах и позолота на потолке. Хорст знал — кто-то есть рядом, и этот кто-то наблюдает за ним.

Скорее всего для того, чтобы напасть…

Лишь в огромном зале, где невидимый во тьме потолок подпирали изящные колонны, уши ласкал негромкий перебор струн, а нос щекотал незнакомый сладкий аромат, Хорст немного расслабился.

В середине помещения стояло широкое ложе, на котором, небрежно опершись на подушки, возлежал неимоверной толщины мужчина. Просторные одежды, в которых алый смешался с желтым, а синий с белым, создавали впечатление, что на их хозяина опрокинули котел с супом. Но даже они не могли скрыть многочисленных подбородков и похожих на окорока конечностей.

На голове толстяка красовался тонкий золотой обруч в котором блестели изумруды, а стоящий за спиной раб усиленно размахивал опахалом. Расположившиеся возле ложа воины с обнаженными мечами и снующие вокруг люди с подобострастными лицами не оставляли сомнений, что на ложе — хан.

— Командор Ордена Алмаза Сандир ре Вальф, — объявил сопровождающий и отступил в сторону.

Ре Вальф сделал шаг и чуть заметно склонил голову. Его примеру последовал брат Тегер, а за ним стали кланяться послушники и оруженосцы. Поклонился и Хорст.

— Кланяйся в пояс! — прошипел сопровождающий. Но командор не обратил на него внимания. Он стоял, прямой и спокойный, и разглядывал хана. Тот смотрел в ответ, и опахало мерно поднималось и опускалось над головой, украшенной обручем с изумрудами. Открылся маленький рот, и из него прозвучало нечто среднее между кашлем и отрыжкой.

— Великий хан Ицкар-Ур, солнце степей, защитник городов, повелитель побережья, рад видеть тебя, прославленный командор, — сопровождающий поспешил расшифровать невнятный звук.

— Я тоже рад его видеть, — проговорил ре Вальф.

Поднялась пухлая рука, на пальцах которой было тесно перстням, и сделала приглашающий жест.

— Великий хан удостаивает тебя честью личной беседы! — В голосе переводчика прозвучал благоговейный трепет.

Командор равнодушно кивнул и неторопливо зашагал к ложу, на котором возлежало жирное подобие человека.

Хан лениво открывал рот, слов слышно не было, зато переводчик старался вовсю, что-то трещал, махал руками, ре Вальф кивал, отвечал неспешно, его голос доносился довольно отчетливо.