Утром Саволайнен спросил у Ватанена, не мог бы тот вместе с Ирьей отогнать стадо через лес до дороги на Сонкаярви, примерно в двенадцати километрах отсюда; там уже будут ждать машины-скотовозки, которые отвезут коров в деревенские хлева. Ватанен с радостью согласился, представив себя и Ирью в роли пастуха и пастушки. Он, улыбаясь, попрощался с Саволайненом и Ханникайненом; последний сказал ему:

— Будешь в Нильсии, заходи. Я собираюсь завершить свои исследования.

Это был великолепный день. Ватанен и Ирья шли по лесу, распевая песни. Светило солнце, не надо было никуда спешить. Коровы время от времени останавливались, щипали траву в придорожных канавах; днем они на несколько часов улеглись на отдых и неторопливо жевали свою жвачку. Пастух и пастушка решили пока искупаться. Когда пышногрудая Ирья плавно вошла в прохладное лесное озеро, Ватанен с нескрываемым восхищением наблюдал за ней.

Во второй половине дня большая коричневая корова начала проявлять признаки нездоровья. Она тихо и протяжно мычала, прикрывала влажные глаза и не хотела идти вместе со всем стадом. Она ничего не ела, только пила воду. Корова отошла от остальных, тихо мыча, встала между двумя деревьями, привалилась к одному из них и, повернув голову, взглянула на Ирью.

— Ой, да эта красавица собирается телиться, — взволнованно сказала Ирья.

Ватанену эта корова не показалась толще других, но он поверил Ирье — она-то уж знает наверняка.

— Если в ближайшее время не выйдем на дорогу, она родит прямо в лесу, — добавила Ирья.

— Может, я побегу вперед и приведу ветеринара из Сонкаярви? — предложил Ватанен.

— Вот глупости. Прекрасно родит и здесь, здоровая корова. А ты парень крепкий, сможешь теленка донести.

Через некоторое время корова начала рыть копытом землю и выгнула спину. Было заметно, что ей нехорошо. Временами она издавала странные звуки, мало напоминавшие коровье мычание. Ирья спокойно разговаривала с роженицей. Та отвечала слабым мычанием. Наконец корова улеглась на бок.

Через час Ирья позвала Ватанена:

— Иди сюда, она начала телиться, поможешь тянуть.

Теленок медленно вылезал наружу, корова тоскливо мычала, приходилось тянуть изо всех сил. Наконец теленок шлепнулся на землю — перед началом родов корова встала на ноги. Мать сразу успокоилась и принялась облизывать детеныша, покрытого слизью.

Ватанен отошел метров на сто, вырыл яму и закопал послед. После этого он вернулся к Ирье и теленку. Тот пытался встать, но неокрепшие ноги не держали его, он качался и падал. Наконец он встал на колени под коровой и жадно зачмокал.

Ирья сказала, что она пойдет со всем стадом вперед, а Ватанен с теленком на плечах отправится следом, и корова с ними.

Ватанен достал из рюкзака одеяло, привязал к углам по куску веревки — получился своего рода мешок, который можно нести на спине. В мешок он уложил теленка, тот вопил от страха, но другого выхода не было — сам он еще не мог идти. Мать-корова стояла рядом и спокойно наблюдала за тем, как ее теленка заворачивают в одеяло.

Закинув свою ношу за спину, Ватанен двинулся в путь. Копытца теленка касались его шеи. Заяц поначалу не знал, что делать, нервничал и мешался под ногами, но постепенно приноровился к медленному шагу. Ватанен шествовал во главе процессии с теленком на спине, следом в тихой задумчивости брела корова, время от времени облизывая голову теленка, и в хвосте колонны шнырял заяц.

В такт шагам теленок раскачивался в люльке из одеяла, и Ватанен спрашивал себя, как его не укачивает. Хотя он ведь много месяцев до этого болтался в брюхе у матери. Ватанен обливался потом под тяжестью теленка. Вдобавок налетели комары, жужжали под носом, набивались в ноздри. И нечем было согнать их, потому что мешок приходилось держать двумя руками, а на животе болтался рюкзак.

— Да уж, любителям животных иногда приходится несладко, — проворчал Ватанен, когда еловая ветка шлепнула его по лицу в зарослях.

Но все это были мелочи по сравнению с тем, что его ожидало.

Он пошел напрямик через болото; чтобы обойти его, пришлось бы сделать петлю не меньше километра. Первые шаги по болоту дались легко. Корова засомневалась, стоит ли идти, но Ватанен обернулся, прикрикнул на нее, и она осмелела. Иногда ее ноги проваливались, но Ватанен надеялся, что одну-то корову в такое сухое лето торфяное болото должно выдержать. К тому же эти деревенские красавицы наверняка умеют бродить по лесам и болотам.

Однако ближе к середине болото стало более зыбким. Корова шла за Ватаненом; начав проваливаться, она припустила бегом. Трясина впереди заколыхалась. Пришлось идти по краю торфяника. Ватанен тоже ускорил шаг; вдруг его сапог застрял в грязи. Проклиная все на свете, Ватанен выдернул ногу из болота; сапог остался в трясине. Через пару шагов все повторилось со вторым сапогом. Босиком Ватанен с трудом выбрался на место посуше.

За спиной раздалось мычание. Ватанен обернулся и с ужасом увидел, что грузная корова не может сдвинуться с места. Она по брюхо провалилась в трясину, лежала без движения и громко, жалобно мычала.