— Полиция Нильсия, Хейккинен. Ага-а-а. Ну, ясно, завтра заберем. Ну, спокойно, только один случай этим вечером.

Дежурный оглядел Ватанена, словно оценивая, что это может быть за случай.

— Вызов был, позвонил Лаурила, говорит, силой врывался в дом. Выглядит вроде прилично, только что привезли. Ну, давай.

И положил трубку.

— Из социальной службы. Хяннинена надо бы завтра доставить в отделение, по-другому не получается.

Дежурный изучающе посмотрел на Ватанена. Он переложил на столе немногочисленные бумаги, затем откашлялся, чтобы придать голосу более официальный тон:

— Так… значит, это… Можно взглянуть на документы?

Ватанен протянул ему свой бумажник. Полицейский достал из него документы и здоровенную пачку денег. Остальные тоже подошли посмотреть, что там, в бумажнике. Дежурный изучил бумаги, удостоверяющие личность, а затем стал считать деньги. На это ушло много времени. Монотонный голос дежурного гулким эхом отдавался в комнате. Сцена напоминала итоговый подсчет голосов на президентских выборах.

— Довольно много, — сказал он, закончив. — Пять тысяч восемьсот пятьдесят марок.

Воцарилось молчание.

— Я продал свой катер, — наконец пояснил Ватанен.

— Квитанции, случаем, не найдется?

— Квитанция не сохранилась, признался Ватанен.

— Мне отродясь не приходилось таскать в лопатнике такую кучу денег, — сказал один из задержавших Ватанена полицейских.

— Мне тоже, — со злостью кивнул другой.

— А вы не тот ли Ватанен, который пописывает в журналах? — спросил дежурный. Ватанен кивнул.

— Ну и по каким делам вы здесь оказались? Небось, какую-нибудь статейку задумали? А заяц вам зачем?

Ватанен сказал, что он здесь совсем не по делам, и спросил, где можно переночевать. Он очень устал.

— Но мы получили заявление от доктора Лаурила. Он — местный врач. Просил задержать вас.

Ватанен возразил, что на его взгляд, не может какой-то Лаурила вот так, за здорово живешь, распорядиться, чтобы кого-нибудь задержали.

— В любом случае, нам надо с вами разобраться, раз у вас с собой такая куча денег. И для чего вам этот заяц? Доктор Лаурила утверждает, что вы ломились в дом, угрожали и требовали вызвать такси или пустить вас переночевать. Все это очень подозрительно. Вы бы сказали, по каким делам вы здесь.

Ватанен ответил, что ушел из дома и с работы, что он в некотором роде в бегах и еще не успел решить, куда направиться и чем заняться. Так, путешествует по стране.

— Ну, ладно, я посоветуюсь с парнями из Куопио, — решил дежурный и набрал номер. — Привет, Хейккинен из Нильсия. У нас тут довольно странный человек… во-первых, у него ручной заяц. Он журналист; нам позвонили с жалобой, что он нарушил домашний покой, пытался вломиться в дом, требовал, чтобы пустили на ночлег… Да, и денег у него в бумажнике шесть тонн. На сумасшедшего не похож, не, я не опрашивая у него. А что с ним делать? Хочет уйти… Такой же и написать может… Ну, он говорит, что никуда особо не направляется, так, путешествует с зайцем. Не, не пьяный, с виду приличный. Ага. Ну, а если поднимется шум?.. Ах, даже так? Ну, пожалуй, следует задержать… Ну, спасибо, да льет тут весь день напролет. Ну, давай. — И продолжил, обращаясь к Ватанену: — Парни из Куопио сказали, что они бы без разговоров отправили вас на ночь в кутузку, раз вы тут без дела и денег так много, да еще это заявление.

— А вы не могли бы позвонить ленсману? Вы же не подчиняетесь Куопио.

— Да позвонили бы сразу, но ленсман на рыбалке и появится только часам к десяти, если вообще появится. К сожалению, я сейчас здесь старший. Эти из Куопио сказали ни в коем случае не отпускать, да и куда вы пойдете, когда такой дождь на дворе?

— Ну, а куда же вы денете зайца? — спросил разозлившийся Ватанен.

И снова внимание переключилось на зайца, корзину с которым на время подсчета денег поставили на пол. Оттуда зайчонок невозмутимо наблюдал за ходом допроса. Он явно создавал полицейским лишние проблемы.

— Да-а-а… Ну и куда же его?.. А если конфисковать в пользу государства и отпустить в лес? Там он не пропадет, справится.

Ватанен показал справку егеря из Миккели.

— У меня официальное разрешение, дающее мне право держать этого зверя на своем попечении; так что его нельзя ни конфисковать, ни отпустить в лес; вы не имеете права отобрать его у меня. И в камеру его нельзя сажать, это неподходящее место для дикого животного. Он там может умереть.

— Я бы мог отнести его на ночь к себе домой, — предложил один из молодых констеблей, однако у Ватанена нашлось возражение и на это:

— А вы прошли специальную подготовку по уходу за дикими грызунами? Вы знаете, как с ним обращаться? Чем кормить? Ему, к вашему сведению, нужна чина луговая и многие другие особые растения, иначе он может умереть от отравления. И тогда вам придется возместить мне убыток, а это не дешевое животное.

Заяц внимательно следил за беседой; казалось, он утвердительно кивал во время речи Ватанена.

— Так, этот бардак мне надоел, — не выдержал дежурный. — Я считаю, что вы можете идти. Подойдете завтра для составления протокола часам к десяти. И зайца забирайте с собой.