Работая учителем в школе Лиминка, Каартинен увлекся анархизмом. Он заказал для школьной библиотеки французские издания по этой теме и с помощью словаря изучил их от корки до корки. Ему удалось также проверить действенность усвоенных идей на практике, в результате чего во второй половине года руководство школы освободило его от занимаемой должности. Летом бывший учитель отказался от анархического учения и с необычайным интересом принялся познавать основы финского этноса. Он проштудировал десятки трудов, авторы которых поддерживали благородный тезис о возрождении финской национальной идеи, изучал древнюю историю финского народа. Чем глубже Каартинен проникал в понятийный мир праотцов, тем больше он убеждался: наконец-то найдено то, что он так долго и пламенно искал, — вера праотцов, настоящая религия, единственная, достойная настоящего финна.

Каартинен пылко излагал Ватанену основы религии, обряды которой он отправлял уже много лет. С необычайным вдохновением он поведал о лесных духах, боге грозы, гномах, идолах, колдунах из вековых лесов, заговорах и жертвоприношениях. Он описал древние религиозные обряды и ритуалы и признался, что сам практикует жертвоприношения, подражая праотцам, занимавшимся этим тысячу лет назад. Став лыжным инструктором на севере, Каартинен дополнил религиозные идеи финно-угорских народов саамскими приправами, и все эти обряды он исполнял в одиночестве среди глухих лапландских лесов. В городах отправлять религиозные обряды невозможно, пояснил Каартинен.

В верховьях ручья Виттумайсенойя, на берегу небольшой ламбужки, Каартинен бензопилой вырезал своего рыбного бога, идола, которому приходил поклоняться в межсезонье. На площадке перед идолом он сложил из камней жертвенный очаг, на котором имел обыкновение приносить в жертву какую-нибудь живность: пойманных сеткой соек, попавших в ловушки куропаток, а однажды — купленного аж в Ивало щенка. Сейчас же у него появилась возможность принести в жертву настоящего свободного лесного зверя. Ватанен не согласился его продать, и у Каартинена осталась лишь одна возможность ублажить своего бога — украсть зайца у хозяина. Каартинен добавил, что сейчас он живет очень гармоничной жизнью. Он чувствовал, что древние боги довольны им и что других богов не существует. Такого же чудесного душевного покоя он желал и Ватанену. Даже предложил вместе принести зайца в жертву богам.

Выслушав долгое повествование, Ватанен сказал, что постарается забыть о происшедшем, но запретил Каартинену впредь приближаться к зайцу и даже думать о нем, особенно с точки зрения древней религии.

В тот же вечер Ватанен, не торопясь, в сопровождении зайца отправился на лыжах в свою сторожку. Он не думал о Каартинене и его странных идеях. Половинка луны вскарабкалась в морозное небо, поблескивали неяркие звезды. Это был его мир. Мир, в котором легко быть самим собой; здесь и сейчас ему было хорошо. Заяц неслышно скакал по лыжне, словно проводник. Ватанен тихонько напевал.

Ватанен свалил несколько крупных сосен за сторожкой, напилил их в размер, обтесал топором. Длинными жердинами приподнял сторожку над фундаментом и заменил сгнившие венцы, сделав новые из свежих бревен. Получилась отличная стена.

Для зайца он срубил несколько осинок у ручья и притащил их во двор. Теперь зайцу было чем заниматься целыми днями. Он как будто тоже приступил к строительным работам: стволы осинок белели по мере того, как он объедал кору.

Ватанен поменял разбитое стекло в одном из окон. Внутри он вскрыл полы и настелил новые. А перед этим натаскал содержимого муравейников, чтобы заполнить пространство между полом и грунтом — теперь дом держал тепло. Сторожка в Ляяхкимакуру приобрела уютный жилой вид.

Не прошло и месяца со времени визита Каартинена, а у Ватанена снова появились гости.

Из леса один за другим вышли десять военных на лыжах и вошли во двор. Старший группы, лейтенант, сказал, что они служат в разведбатальоне, расквартированном в городе Соданкюля. Пока Ватанен согревал на печи чайник, лейтенант объяснил, что очень скоро в этих лесах будут проходить трехдневные учения разведбатальона.

— Для нас это тоже неожиданность. Министерство иностранных дел попросило организовать какую-нибудь программу для иностранных военных атташе на время их отпуска в Лапландии. Генштаб отдал приказ о проведении учений.

— Проклятые иностранцы! Придется гнать сюда в лес пятьсот человек только за тем, чтобы покричать «ура».

Лейтенант спросил, можно ли штабу учений разместиться в сторожке Ляяхкимакуру. Он знал, что гости МИДа буду жить в Виттумайсенойя.

— Так можно нам сюда?

— А чего ж нет, приходите, воюйте, — разрешил Ватанен.

За два дня до официального начала учений к сторожке стали стекаться военные. Младшие офицеры в сопровождении нескольких бойцов на вездеходах доставляли радиоаппаратуру, карты, провиант, таблички с номерами подразделений. Ватанен хотел купить у них лыжную мазь и свинину, но офицер-интендант сказал:

— Да бери просто так, если надо.

На следующий день стали прибывать подразделения. Длинные серые цепочки вконец изнуренных солдат-лыжников подтягивались к сторожке. Вездеходы ревели, вокруг сторожки на склонах долины поднялись шатры. Один шатер поставили в низине.

Ватанен испугался, что медведь может проснуться от шума. Сначала он не хотел никому говорить о косолапом соседе, но потом все же предупредил майора, командующего учениями, что, если подразделения не отвести ближе к сторожке, медведь может проснуться.