Краем глаза видела, как напряжен Альфи.

Гребущие фреалсинни дружно подняли весла, и нос лодки с треском въехал в заросли тростника, раздвигая толстые зеленые стебли. Раздраженно квакнула лягушка, в воздух взвился рой мошкары.

– Выходим, – напевно проговорил один из фреалсинни, – сначала вы смотрите, мы сторожим лодку, потом наоборот.

– Договорились, – скривившись, Альфи перепрыгнул борт и пошел через тростник к берегу.

Илна, за плечо которой держался Хорст, последовала за наемником, а замкнул маленькую процессию брат Ласти.

Стоять на твердой земле оказалось непривычно, и несколько мгновений девушка приспосабливалась к тому, что под ногами ничего не качается, и что запросто можно наткнуться на кочку и споткнуться.

За тростником начинался лес, тесно стояли деревья, оплетенные вьющимися растениями, колыхались ветви кустов, усаженные длинными острыми шипами, из крон доносились свист и пощелкивание.

Пахло сыростью и свежей зеленью.

– Эх, хорошо, – вздохнул брат Ласти. – Видит Творец-Порядок, человек все же для суши создан…

– Там кто-то есть, – Хорст медленно повернулся, незрячие глаза обратились в ту сторону, где заросли были особенно плотными, образуя настоящую стену из ветвей, листвы и шипов.

Илна потянулась к мечу, услышала шорох выходящего из ножен клинка Альфи.

Наемник обнажил оружие, заросли колыхнулись, из них выступил пожилой мужчина с коротким копьем в руке.

Седые волосы перехватывал кожаный ремешок, под рубахой угадывались могучие плечи. Босые ноги бесшумно ступали по траве, а серые глаза проницательно смотрели с морщинистого, загорелого лица.

Илна на мгновение ощутила себя во сне, услышала, как удивленно буркнул что-то Альфи.

– Человек, – пробормотал брат Ласти, – видит Творец-Порядок…

– Хорошо, что не холиаст, – буркнул наемник, не спеша убирать меч.

– И вам мир, добрые люди, – проговорил седой, прижав свободную руку к груди. – Это вы приплыли на той великой лодке?

Слова он произносил, кое-где странно растягивая, местами прищелкивая, но в общем понятно.

– Да, – первым сориентировался Хорст. – Примете гостей?

– Как не принять, видит Порядок? – пожал широкими плечами седой. – Вы из ушедших будете, что ли?

– Из каких ушедших? – Илна отыскала, наконец, убежавший куда-то голос.

– А из тех, кто за горы ушел, – серые глаза недоуменно блеснули. – Давно, десять веков назад. Али не ведаете, откуда ваши предки родом?

– Нет, – Илна ощутила, как вздрогнул держащийся за ее плечо Хорст, вспомнила темный, заваленный всяким хламом шатер, и черноглазого старика, сказавшего – «зрение вернется, когда ты увидишься с предками».

– И ваши и наши прародители явились на этой земле, – вздохнул седой. – Только староста наш лучше поведает, у него язык, что у сороки… Ну что, пойдем в селение?

– С нами тут еще, – Хорст кивнул в сторону реки, – не совсем люди…

– А, эти зеленые? – седой глянул на лодку без малейшего удивления. – Они пусть тоже приходят, браги на всех достанет.

В этот момент Илна окончательно уверилась в том, что спит.

Брат Лорч, оруженосец Ордена Алмаза, а с недавнего времени десятник караула одной из крепостей на западной окраине земель Ордена, пребывал в изрядном затруднении.

Сидящая на коне молодая черноволосая женщина в длинном плаще ничем не напоминала купца, да и телег на дороге не было. Еще меньше она походила на командора, приведшего из населенных земель пополнение.

А кроме воинов Ордена и купцов, в крепость никто никогда не приезжал.

Поэтому, завидев всадницу, брат Лорч велел своим парням преградить одинокой путешественнице дорогу – так, на всякий случай.

Нечего непонятно кому тут шататься.

– Прошу простить, госпожа, но мы… – под сердитым взглядом голубых глаз десятник ощутил растущую неловкость. – Наш долг… мы должны… как бы знать, клянусь Владыкой-Порядком, кто и куда едет… хмм…

– Ты немедленно отправишь гонца к своему командору, – сказала женщина таким голосом, что по спине у брата Лорча забегали мурашки размером с весенних жуков, а его подчиненные дружно сделали шаг назад, – и пусть этот гонец сообщит, что вашу вшивую крепость посетила Анитра Карнийская…

– Кто? – десятник нашел силы противиться этому голосу, хотя больше всего на свете в этот момент брату Лорчу хотелось подчиниться.

Конский топот донесся с запада, и десятник с облегчением перевел взгляд на появившегося из-за поворота всадника. Женщина тоже обернулась, и на лице ее отразилось недовольство.