Шрифт:
– Потрогай меня, Джек. Тебе нравится? Думаю, нам пора покончить с формальностями. Зови меня просто Лэй.
– Это нехорошо! – возмутился он, но руки не убрал.
Джек слишком давно не ласкал теплое, бархатное тело женщины. А эта женщина была необыкновенно хороша, хоть и возглавляла пиратов.
Она сбросила халатик на пол и, обвив шею Джека руками, стала страстно целовать его, совершая дразнящие движения языком.
Вся сила воли, все доводы разума и приличия покинули Джека. Он сбросил с себя рубашку и брюки, и атаманша охнула от восторженного предвкушения, увидев его огромный символ желания, много месяцев томившийся без дела.
Она уложила Джека на толстый шелковый ковер перед письменным столом и обхватила ногами за талию, вдавив пятки в его спину.
– Давай! Скорее!
Ее женские соки обильно потекли, и все же, когда он вонзился в нее, она охнула. Это была пьянящая смесь боли и наслаждения. Она застонала и вскоре почувствовала, что взлетает к вершинам блаженства.
Один оргазм, второй, третий… четвертый! Сильвер Джек оказался на высоте: ни разу не подвел ее.
Наконец насытившись, китаянка томно растянулась на ковре, прижимаясь к Джеку.
– Ну что ж, хотя бы один вопрос мы решили.
– Какой же? – спросил он.
– Как использовать твои таланты и энергию во благо славного клана Ладронов. Да, дорогой, ты будешь бесценным человеком на борту моего флагмана.
Джек хмуро молчал.
– В чем дело? Только не говори, что тебе не понравилось, я тебе все равно не поверю.
– Мне понравилось.
Она внимательно посмотрела на Джека и догадалась о причине его отчужденности.
– Ты чувствуешь себя виноватым?
Он фыркнул:
– Виноватым? Какой бред!
– Так уж и бред? Признайся, тебе кажется, что ты изменил миссис Прайс.
Его поразили эти слова.
– Изменил миссис Прайс? Она не моя жена, и я могу спать с кем угодно.
– О, я полностью с тобой согласна. Но то, что она замужняя женщина, не освобождает тебя от твоих чувств.
– Каких еще чувств?
– Да это же сразу видно: ты по уши влюблен в эту дамочку, хоть она и замужем.
Глава 7
Чоу повел Доун по палубе к маленькой каюте под капитанским мостиком.
– До того как мы захватили этот корабль, здесь жил третий помощник капитана.
– И что с ним стало? Хотя нет, не говорите. Я не хочу этого знать, – поспешно добавила она.
На его круглом лице появилась редкая улыбка.
– И правильно делаете.
– А где живут матросы?
– В трюме. Когда мы переделывали это судно под пиратский корабль, то сломали все переборки, разделявшие нижний трюм на отсеки.
Доун удивленно вскинула бровь.
– Вы хотите сказать, что внизу, под палубами, есть только одно большое помещение, которое служит матросам общей комнатой? И им совсем негде уединиться?
– Уединиться? – насмешливо фыркнул он. – Вот чего нам не надо, так это уединения. Наш девиз: «Никогда не доверяй другому, если не видишь и не слышишь, что он делает и говорит. Может быть, он замышляет твое убийство». Нет, уединение приводит к заговорам и даже бунтам. Мадам Чинг утопила и четвертовала не одного мятежника.
– Очаровательная женщина, – язвительно заметила Доун.
Он придержал перед ней открытую дверь каюты.
– Входите, пожалуйста. Если что-нибудь понадобится, сразу же зовите меня. Ага, ваша горничная уже готовит вам ванну.
Глазам Доун понадобилось время, чтобы привыкнуть к полумраку каюты. В помещении площадью не больше десяти квадратных футов стояли койка с соломенным тюфяком, единственный деревянный стул и умывальник в углу. Ради такого случая пираты притащили в каюту ванну из оцинкованного железа, и служанка Моника наливала в нее морскую воду, черпая привязанным к веревке ведром из единственного иллюминатора.
– Я что, буду мыться в грязной морской воде? – воскликнула Доун.
Девушка выпрямилась и отвела тыльной стороной ладони упавшую на лоб прядь темных прямых волос.
– Да. Ведь вы уже искупались в этой воде. Почему бы не сделать это еще раз?
С первого взгляда Моника показалась Доун жуткой замарашкой. Ее потрепанная блузка и длинная клетчатая юбка были грязными и мятыми, лицо вымазано в жире и копоти, а волосы спутаны, как свившиеся в клубок змеи. Однако когда Доун начала яснее видеть в сумрачной комнате, она разглядела, что бедная служанка, несмотря на неряшливый вид, весьма симпатична.
В лице Моники экзотически сплавились черты ее европейских и азиатских предков. Под мешковатой одеждой угадывалась прекрасная фигура: высокая грудь и точеные округлые ягодицы, обрисовавшиеся под юбкой, когда она склонилась над ванной.