– Моника, ты давно в плену у пиратов?

Девушка нахмурилась и пожала плечами.

– Месяца три-четыре, точно не знаю. Мы с мамой плыли из Сингапура в Макао на встречу с отцом, португальским торговым агентом. Пираты захватили наше судно и взяли в плен молоденьких девушек. Они предлагали освободить меня за выкуп, но мой отец посчитал сумму слишком большой и отказался платить.

Доун в ужасе смотрела на девушку:

– Твой родной отец приговорил тебя к пожизненному рабству, пожалев какие-то жалкие деньги?

– Намного проще завести другую дочь, чем достать золото и серебро.

– Какая дикость!

Моника выпрямилась и обернулась к Доун, вытирая руки об юбку.

– Это дикая земля, мэм. Мужчины безжалостны друг с другом и со своими женщинами. Они ведут себя как хищные тигры в джунглях.

– А сколько всего женщин на борту «А-Ма»?

– Человек десять – пятнадцать.

Доун откашлялась.

– И в чем состоят их обязанности?

Моника посмотрела на нее с веселым удивлением:

– Вы шутите, мэм? Как и повсюду в мире, мы готовим, убираемся, ублажаем мужчин в постели. А когда они пьяны и устали от секса, то вымещают на нас свои горести. Но не бойтесь, мэм, вам не грозит подобная участь. Вы избранная, как называет вас мадам Чинг.

– Избранная? Что это значит, черт возьми? Я предназначена в жертву какому-нибудь языческому богу?

– Перед нападением на ваш клипер мадам Чинг молилась перед своим алтарем великому богу Йоссу и А-Ма, богине моря. Однако мне кажется, она готовит вам гораздо более земное будущее, чем приношение в жертву богам.

– Что ты имеешь в виду?

– Мадам Чинг и Ладроны похитили вас по поручению его высочества. Ходят слухи, что он обещал ей целое состояние в золоте за удовольствие видеть вас.

– У его высочества, должно быть, крыша поехала, как говорят у нас в Мичигане. И кто он такой вообще? Разумеется, я не принимаю все это всерьез. «Его высочество»!.. Бред какой-то!

– Могу вас уверить, мэм, что его высочество действительно существует и, по слухам, считается сейчас одним из самых влиятельных людей Китая.

– Знатный человек водит дружбу с убийцами-пиратами?

На лице Моники появилась самоуверенная улыбка.

– Насколько я слышала, по всей Европе и даже в вашей чудесной стране есть люди, которые хотят занимать и занимают высокие правительственные посты, но при этом покровительствуют преступникам в обмен на их грязные деньги. Разве не так?

Доун помрачнела.

– К сожалению, ты совершенно права. Моему отцу приходилось иметь дело с такими бесчестными людьми.

Моника улыбнулась.

– Может быть, ваш отец сумеет повлиять на пиратов вашей страны, а они договорятся с нашими Ладронами, и вас отпустят.

Доун бросила на нее насмешливый взгляд и решила закончить разговор.

– Пожалуй, я приму ванну.

Пока она раздевалась, Моника подошла к ее койке, развернула какой-то сверток и достала оттуда аккуратно сложенный красивый халат из белого шелка с нефритовыми пуговицами.

– Это подарок мадам Чинг, – сказала она Доун и улыбнулась. – А вот еще более ценный подарок. – Служанка подошла к ванне с куском зеленого душистого мыла. – Я уже несколько месяцев не мылась с мылом.

Доун сморщила нос.

– И это заметно. Знаешь что, Моника? Когда я помоюсь, ты наполни ванну заново и помойся сама. Можешь взять ту одежду, которую я только что сняла.

Глаза девушки загорелись благодарностью.

– Большое спасибо. Вы так добры, миссис Прайс!

– Пожалуйста.

Она залезла в тесную ванну и села, поджав колени. Соленая вода вытолкнула ее груди на поверхность.

Моника разглядывала ее с восхищением.

– У вас великолепное тело! Его высочеству повезло. Он будет обладать такой женщиной!

Доун презрительно фыркнула:

– Его высочество никогда не будет мной обладать, моя милая девочка. Ни один мужчина не станет моим хозяином.

Глаза Моники расширились в испуге.

– Но у вас же есть муж. Разве он не был вашим хозяином до того, как вас похитили?

– Нет. Когда-то в западном обществе женщина была просто вещью, рабыней, обязанной исполнять любую прихоть своего господина-мужчины. Но это ушло в прошлое. На Западе, особенно в Англии и Соединенных Штатах, женщины восстают против такого допотопного варварства.

– Вас могут высечь за такие кощунственные речи! – воскликнула потрясенная Моника.

– Могут и, наверное, высекут за неповиновение его высочеству, но даже под страхом смерти я не отступлюсь от своих слов и убеждений.

– Вы такая необыкновенная женщина, миссис Прайс! Я восхищена вами. Но мне очень страшно за ваше будущее.