Это были самые кошмарные минуты в ее жизни. Тоби всегда производил на нее впечатление спокойного и очаровательного молодого человека, но в тот день его словно подменили. Не вмешайся Джеймс, произошло бы самое ужасное..

С тех пор она избегала Тоби.

– У вас был роман, но ты утверждаешь, что в тот день Тоби пытался тебя изнасиловать? – недоверчиво спросил Руфус.

– Между мной и Тоби никогда ничего не было! – неистово возразила она. – Если хочешь знать, в тот день он до смерти меня напугал.

– Почему-то мне в это не верится, – насмешливо произнес он.

Потому что ты никогда мне не верил, печально подумала Габриэлла. Ни единому моему слову.

– Твой отец положил этому конец и выгнал его из своего дома, – настаивала она.

– И вычеркнул из своего завещания, – протянул Руфус – Знаешь, что ты сделала, Габриэлла? Ты подняла ложную тревогу, чтобы избавиться от одного из конкурентов? Возможно, следующим буду я?

– Неужели ты и вправду так думаешь?

– А почему нет? – Он пожал плечами. – Как оказалось, мой отец поверил в то, что ты была несчастной, беззащитной девочкой, и привязал меня к тебе. Наверное, ты сама подкинула ему эту идею, чтобы отомстить мне за то, что я всегда оставался равнодушным к твоим чарам.

Габриэлла резко выпрямилась, раздосадованная тем, что он отказывался верить правде.

– Не всегда!

– Да, не всегда, – неохотно согласился он. – У нас был отличный секс, не так ли, Габриэлла?

Она тяжело сглотнула, зная, что было бы нелепо это отрицать или утверждать, что этого больше не повторится. Их влечение друг к другу было сильным и непредсказуемым.

– Да, – хрипло произнесла она.

Руфус кивнул.

– Возможно, когда я вернусь из Нью-Йорка, я снова захочу изучить эту сторону нашего брака, – презрительно усмехнулся он. – Я бы посоветовал тебе в мое отсутствие держаться подальше от Тоби.

Как будто это было так уж трудно сделать!

Если она когда-нибудь снова заговорит с Тоби, то лишь для того, чтобы высказать этому мерзавцу все, что о нем думает.

– Мне пора возвращаться к работе, – протянул Руфус, направляясь к выходу. – Я должен перед отъездом уладить кое-какие дела.

Габриэлла почувствовала себя глубоко несчастной из-за того, что они попрощались таким образом. Было очевидно, что он не поверил ни един ее слову о Тоби. То, что она все ему рассказала, лишь усложнило ситуацию и усилило его подозрения относительно изменений в завещании Джеймса.

Нью-Йорка. Несколько дней – расплывчатое понятие. Оно может означать два дня, а может и целую неделю.

Господи, как же она ненавидела себя за свою слабость. За то, что любила его так, как он ее никогда не полюбит!

– Что мне сказать Холли? – спросила она.

Руфус обернулся.

– Я не хочу, чтобы ты что-то ей говорила, – отрезал он. – Я сам способен поговорить со своей дочерью.

Другими словами, это была еще одна часть его жизни, в которой ей не было места!

Вернувшись ближе к вечеру в Грешем-Хаус, Габриэлла стала невольным свидетелем того, как плохо удавалось Руфусу найти общий язык со своей дочерью.

– Ты обещал мне, что возьмешь меня с собой, когда в следующий раз поедешь в Нью-Йорк! – возмутилась Холли.

– Потому что я думал, что поеду туда в следующем месяце, когда у тебя будут каникулы, – нетерпеливо отрезал Руфус.

Они разговаривали достаточно громко, и Габриэлла, проходившая мимо гостиной, все слышала.

– Тогда почему ты не можешь поехать в следующем месяце? – сердито бросила Холли.

– Потому что не могу! – непреклонно заявил Руфус.

Следует ли ей войти и вмешаться, думала Габриэлла, или пусть сами разбираются?

Она знала, что послужило причиной плохого настроения Руфуса. Немного поостыв, он будет жалеть, что накричал на дочь. Наверное, ей было все же лучше вмешаться.

С другой стороны, если она это сделает, то они выместят всю свою злость на ней.

Разве ей к этому привыкать?

Открыв дверь, она увидела Руфуса и Холли, которые смотрели друг на друга как два заклятых врага. В этот момент они были так похожи, что у нее защемило сердце. Для своего возраста Холли была очень высокой. У нее были такие же светлые волосы и бледно-зеленые глаза, как у отца. Ее щеки горели от гнева.

Как и ожидала Габриэлла, на нее уставились две пары сверкающих от ярости зеленых глаз.

– Я могу чем-нибудь помочь? – беспечно спросила она.

– Нет! – неистово возразила Холли.