– Ну, брат Анри, что вы хотите мне сказать? – они остались вдвоем в личных покоях магистра Англии. Тут было тепло, а свечка, мерцающая на столе, бросала на голые стены мягкий желтоватый свет.

Брат Жоффруа смотрел на де Лапалисса взглядом, полным сдержанного любопытства. Будучи не один год в Ордене, он прекрасно понимал, что Жак де Майи не станет просто так отправлять гонцов через всю Европу, да еще осенью.

– Прочтите это, – и брат Анри подал собеседнику свернутый в трубочку лист пергамента. Снизу на шнурке болталась личная печать магистра. – И вам все станет ясно.

Брат Жоффруа развернул свиток и, склонившись к свече, углубился в чтение. По мере того, как он читал, лицо его твердело, а в глазах росла тревога.

– Во имя Господа, – пробормотал он, откладывая письмо в сторону, – неужели в Святой Земле все так плохо?

– Высшие силы испытывают нашу веру, посылая тяжкие испытания, – пожал плечами де Лапалисс, после чего добавил: – И не забудьте сжечь послание, сеньор.

– Не забуду, – кивнул командор в Англии, один из немногих бальи вне Иерусалима, посвященных в тайну Чаши, – а сейчас нам придется потревожить моего предшественника.

Он позвонил в стоящий на столе серебряный колокольчик. Дверь распахнулась, в комнату заглянул молодой оруженосец.

– Во имя Господа, пригласи сюда брата Ричарда, – приказал ему брат Жоффруа.

Оруженосец, не говоря ни слова, исчез. За закрывшейся дверью прозвучали удаляющиеся шаги.

– Если честно, то клянусь Святым Георгием, я надеялся, что этот день никогда не наступит, – глядя почему-то в пламя свечи, сказал брат Жоффруа. – Что брату Ричарду никогда не придется вспомнить о дне Хаттина…

– Он когда-нибудь рассказывал, что было там?

– Нет, – английский магистр улыбнулся, – хотя многие поначалу пытались спрашивать. А потом я запретил…

– Во имя Господа, это было правильное решение, – кивнул брат Анри.

Дверь открылась. Через порог шагнул брат Ричард. Он остался почти таким же, каким запомнил его де Лапалисс почти двадцать лет назад – высоким и сутулым, вот только лицо его покрыли морщины, а волосы полностью побелели.

– Брат Ричард, – брат Жоффруа встал из-за стола, на лице его было почтение. А брат Анри не мог оторвать взгляда от темных глаз старого рыцаря, в которых горел неяркий огонек, так похожий на тот, что тлел под ресницами настоятеля далекой обители на горе Синай.

Отец Мартин и английский рыцарь словно были братьями. Братьями по духу.

– Брат Анри, – проговорил Гастингс негромко, ничем не выдав удивления, – давно я не видел вас, и все же помню те дни, когда мы вместе шли в бой под знаменем Ордена… Вы прибыли из самого Иерусалима?

– Да, во имя Господа, – твердо сказал де Лапалисс, ощущая, что если сейчас не скажет всей правды о своем поручении, то потом просто не наберется решимости, – из Святого Града. И привез сюда вашего преемника на посту Хранителя.

– Так, – старый рыцарь очень медленно сел, и брату Анри показалось, что длинная, сухощавая фигура может в любой момент переломиться. – Но какая в этом необходимость? Я, слава Богу, здоров…

– Чашу необходимо срочно доставить в Левант, – вздохнул брат Жоффруа, – что вам, брат Ричард, вряд ли по силам…

– С этим трудно спорить, – Гастингс вдруг как-то сгорбился, лицо его сморщилось, – неужто это все? Господу больше не нужна моя служба здесь, в мире дольнем?

– Не нам судить о том, когда кончается наша служба, – проговорил де Лапалисс, с ужасом понимая, что старый рыцарь готов расплакаться.

– Сама Пречистая Дева говорит вашими устами, – брат Ричард с усилием повел плечами, на лице его появилась улыбка. – Просто столько лет я живу в качестве хранителя Чаши, и мне трудно представить, для чего я буду существовать, перестав им быть…

Старый рыцарь развязал холщовый мешочек, висящий у пояса, извлек из него небольшую чашу и поставил на стол. Она была невелика, не больше обычных кубков, и на первый взгляд казалась деревянной. Но потом становилось ясно, что составляло ее не дерево, не металл, и не кость, а нечто непонятное. Очевидным являлось лишь то, что она была светло-желтого цвета. Казалось, что чаша чуть заметно светится.

Зачарованный зрелищем, брат Анри невольно протянул руку.

– Не стоит этого делать, – очень мягко сказал Гастингс, – для вас это может оказаться опасно…

Де Лапалисс затряс головой, отгоняя искушение.

– Вот оно, искушение, страшнее которого нет на земле, – голос брата Жоффруа стал хриплым, словно английский магистр неожиданно простудился. – И кто же из прибывших с вами рыцарей станет новым хранителем?

– Брат Робер де Сент-Сов, – ответил брат Анри.

– Это тот, который говорит с нормандским акцентом? – уточнил брат Жоффруа. – Но он же совсем молод!