Робер перестал что-либо видеть, перед глазами колыхались столбы оранжево-алого пламени. Огонь царил внутри него, свободно пронизывая все тело, но не разрушая в нем ничего.

Он ощущал прикосновение не только к телу, но и к разуму. Нечто грубо копалось в его рассудке, бесцеремонно вытаскивая и просматривая воспоминания, даже те, о которых он сам давно забыл. Среди пламени мелькали сотни картинок, сменяющих друг друга.

А потом вдруг все кончилось.

Робер оказался стоящим посреди часовни.

Одежда его намокла от пота. Через окна медленно втекал рождественский рассвет. Свечи потухли, но уже можно было рассмотреть лики святых.

Они казались улыбающимися.

В собственной руке Робер обнаружил чашу. И теперь он знал, как, какими именно словами пробудить ее к жизни, вызвать убийственный огонь.

– Слава Господу и Пречистой Деве, – надтреснутым голосом проговорил брат Ричард и перекрестился. – Ты прошел испытание. Теперь ты – Хранитель.

И он подал Роберу небольшой холщовый мешочек.

– А что – мог не пройти? – с трудом шевеля непослушными губами, спросил нормандец. Чаша, которую он спрятал в мешочек, чуть потускнела, и напоминала обычный серебряный сосуд.

– Мог, – кивнул брат Ричард. – Тогда от тебя осталась бы лишь горсть пепла. Но пойдем, братья заждались нас. Пора отслужить утреню, и наше присутствие на ней будет не лишним! Возблагодарим Господа за его милость!

Робер толкнул дверь часовни и закашлялся, хлебнув хлынувшего внутрь морозного чистого воздуха.

Звонили колокола на церкви командорства, издалека отвечали им звонницы Лондона, по миру разливалось ощущение великого праздника.

29 декабря 1207 г.

Южная Англия, окрестности Лондона

Брат Ричард, лежащий в гробу, выглядел полностью умиротворенным. Лицо его было восково-бледным, почти прозрачным, и казалось, что старый рыцарь прилег отдохнуть, сморенный усталостью.

Капеллан читал отходные молитвы, а вокруг усопшего рядами выстроились братья. Могильными саванами выглядели белые плащи рыцарей, чернотой могилы веяло от одежд сержантов.

– Покойся в мире, добрый брат, – сказал брат Жоффруа, когда священнослужитель смолк. – И пусть твоя жизнь послужит примером всем прочим братьям нашего Ордена, во имя Матери Божией и Сына ее!

– Клянусь Святым Отремуаном, – с искренней печалью вздохнул брат Анри, осеняя себя крестным знамением, – Ричард Гастингс был одним из лучших среди тех, кто когда-либо надевал одежду с алым крестом! Смерть его – тяжкая утрата для лондонского Дома!

– Он умер потому, что отдал мне Чашу? – тихо спросил Робер, глядя на то, как крышка гроба скрывает тело умершего. С глухим стуком она опустилась на место.

– Не знаю, – в словах де Лапалисса прозвучало глубокое сомнение, – брат Ричард прожил очень долгую жизнь, более восьмидесяти лет, и смерть в таком возрасте не удивительна. Может быть, Чаша поддерживала его жизненные силы, а может быть и нет… Не вини себя! Он ныне в раю, с Господом нашим Иисусом Христом!

Робер вздохнул. Гроб опустили в могилу, из которой ощутимо тянуло холодом. Первый комок земли, брошенный братом Жоффруа, ударился о дерево. После магистра один за другим стали подходить рыцари, и каждый бросал горсть земли в могилу.

– Покойся с миром, – проговорил Робер, когда настала его очередь, и Чаша, покоящаяся в привязанном к поясу мешочке, чуть вздрогнула.

4 января 1208 г.

Южная Англия, окрестности Лондона

– Вы уверены, что хотите ехать именно сегодня, брат Анри? – в голосе брата Жоффруа чувствовалась тревога.

– Во имя Господа, брат, – ответил де Лапалисс, проверяя, как оседлана лошадь. – Мы достаточно пользовались вашим гостеприимством, а обратный путь будет долгим.

– Полномочия, данные вам братом Жаком, исключают любую возможность отдачи мной приказаний, – магистр в Англии нахмурился, – но если бы такая возможность у меня была, то я бы запретил вам ехать!

– Почему же? – удивился брат Анри, забираясь в седло.

– Это трудно объяснить, – в темных глазах брата Жоффруа, обычно полных решимости, мелькнула неуверенность. – В последние дни мне снятся тревожные, кровавые сны…

– Их может насылать враг рода человеческого! – ответил де Лапалисс.

– А может и Господь! – возразил брат Жоффруа.

– Не будем спорить о материях столь непрочных, как сны! – брат Анри неожиданно улыбнулся. – Я решил, что нам нужно ехать, и не отступлю от своего решения! И Святой Ригоберт, покровитель этого дня, защитит нас в пути! Пусть Господь благословит ваши пути, брат Жоффруа!