– Вы знаете мое имя, синьор, а я ваше – нет.

– Каттанаска, – представился человечек, – Гвидо Каттанаска.

Деметрио театрально проигнорировал протянутую им для пожатия руку:

– Если вы немедленно не объясните, что делаете в моем доме, синьор Каттанаска, я спущу вас с лестницы.

– Вероятно, вы передумаете, – улыбнулся человечек и пожал плечами, – когда услышите мое предложение.

– Вряд ли.

– Да? – Каттанаска снова улыбнулся, некрасиво поджимая губы под серыми усами. – Ты меня не узнаешь, Деметрио?

– А должен?

– Мы встречались, ты был тогда совсем мальчик. Время от времени я наведывался к твоему деду. Мы с ним были хорошими друзьями и приятно проводили время, сидя на веранде и попивая вино.

– Если вы друг моего деда, вы вдвойне нежеланный гость. Я не разделяю пристрастий своего предка.

– О, не стоит так обижаться, молодой человек! Я абсолютно безвреден, чего не скажешь об Овидио. Многие годы я занимался здесь рынком недвижимости. Кстати, именно я купил для твоего деда этот дом, за что покойный был мне очень благодарен.

Деметрио очень сомневался в том, что его дед был когда-нибудь кому-то благодарен.

– И зачем вы пришли сюда сейчас?

– Я пришел, чтобы сделать предложение, – заметил Каттанаска, с восхищением разглядывая свой маникюр. – Я желаю купить эту собственность и предлагаю хорошую цену.

– Вы тратите время. Дом не продается.

Человечек засмеялся.

– Мой дорогой мальчик, рано или поздно продается все. Главное – сойтись в цене.

– Возможно, в ваших кругах, но не в моих.

– Упрям, как дед, – пробормотал Каттанаска, кидая последний взгляд на свои ногти. – Но даже на одну десятую не так умен.

Сравнение с дедом вызвало в душе Деметрио шквал негодования.

– Предлагаю вам уйти, пока разговор не перерос в ссору. – Молодой человек угрожающе покачал молотком. – Вас здесь не ждут. Ни сегодня, ни завтра… никогда.

– Не нужно угрожать мне, Деметрио, – мягко ответил Каттанаска, оглядываясь в поисках пути к отступлению. – Так в наши дни дела не делаются. Посмотри вокруг, как ты в одиночку собираешься восстановить этот дом?

Деметрио изо всех сил старался сдерживать гнев. Он кивнул в сторону выбоин в стене.

– Правильнее было бы задать вопрос: кто довел дом до такого состояния?

– Это случается, если дом долго пустует. – Старичок просиял. – Сегодняшняя молодежь… сам знаешь, на что они способны.

– Молодежь? – Деметрио толкнул носком ботинка плитку, лежавшую у камина. – Юнцы, занимающиеся вандализмом, не причиняют таких разрушений. Они разбивают окна, колотят посуду, крадут выпивку. Мы с вами знаем, что перед нами – не их работа. Это систематическое уничтожение, планомерное и намеренное.

Деметрио сделал шаг по направлению к посетителю и в свою очередь зловеще улыбнулся.

– Хотите знать, что я думаю? Кому-то на руку этот вандализм. Вы ничего не знаете о виновниках разрушений, мистер Каттанаска?

– Конечно, нет! – Старик стряхнул пыль с лацкана пиджака. – Я честный бизнесмен, уважающий закон, и делаю абсолютно законные предложения.

– Одно из которых, я сегодня отверг.

– Именно, но взгляните фактам в лицо, мой молодой друг. Вы надорветесь, вам не под силу все восстановить, поэтому я призываю вас быть разумнее. Подумайте о моем предложении.

– Никогда. А теперь катитесь к черту из моего дома, пока я не расквасил вам нос.

– Дорогой мой, думаю, ваш дед гордился бы вами! Есть надежда, мой мальчик.

– Только не для вас, Каттанаска. У всего мира не хватит денег, чтобы заставить меня отдать свой дом и землю в ваши руки.

– Это ваше последнее слово?

– Несомненно.

– Тогда желаю удачи.

– Я не нуждаюсь в удаче.

– Мы все нуждаемся в удаче, мой горячий друг. Часто происходят непредвиденные случаи, и… кто знает, когда и с кем случится несчастье? – Старик погладил ближайшую колонну. – Красивое место. Жаль видеть, как оно гибнет. Вся работа пойдет прахом.

Деметрио понимал, что сейчас получил ультиматум, и знал, как бы на него отреагировал дед: Каттанаску нашли бы несколько дней спустя с дыркой в голове где-нибудь на побережье. Но он также помнил о своем обещании, данном четырнадцать лет назад.

– Прочь отсюда, Каттанаска. Сейчас же! Человечек поджал губы и осторожно погладил края своей дорогой панамы.

– И не надо петушиться, дорогой мальчик. Я ухожу. Мое последнее слово – следи за своим кровяным давлением и делай правильные выводы. Чао!