– Не стоит и спасибо за… все.

– Принцесса, – позвал он.

Натали знала, что не дождется сегодня признаний в любви, а остальное уже не имело значения. Поэтому, бросив: «Спокойной ночи, Деметрио», она исчезла в темноте.

Близилась полночь, и Натали надеялась, что проскользнет в спальню незамеченной, но едва она вступила на террасу, как дверь в дом распахнулась, и бабушка собственной персоной застыла в проеме с канделябром в руках. Ее глаза сверкали неподдельным гневом.

– Я думала, ты уже в кровати, – голосом провинившейся девочки начала Натали.

– Представляешь, то же самое я думала о тебе, – сухо заметила Барбара, – Видимо, я ошибалась. Позволю себе спросить, где ты была? – Взгляд Барбары остановился на сандалиях, болтающихся у девушки в руке. – Неужели ты дошла до того, чтобы тайком, словно вор, пробираться в собственный дом?

Натали возмутилась. Никто не смеет незаслуженно оскорблять ее.

– Ты же знаешь, где я была, бабушка. Давай перестанем играть в игры. Я ужинала с Деметрио Бертолуччи.

– До сих пор? Господи, сколько же блюд он подавал?

Девушку прямо подмывало сказать, что главное, самое восхитительное блюдо подавали в спальне, но она невозмутимо, со снисходительным безразличием актрисы, удостоенной Оскара, пожала плечами.

– Столько же, сколько и у Марианны Соррентино, полагаю… Так как ты тоже только что прибыла домой. И прежде чем начнешь причитать о моих с ним отношениях, скажу – он согласен с тобой. Все останется как есть… и я сомневаюсь, что он попросит меня вернуться.

– Тогда я нема как рыба – мрачно пошутила Барбара.

Деметрио мерил шагами комнату почти всю ночь, проклиная себя за слабость и мягкотелость и досадуя на Натали за ее за настойчивость и слепую веру в то, что он достоин ее любви.

Ему тридцать четыре, он изгой в стране своих предков, он очерствел душой, огрубел. Чтобы не сойти с ума от боли, ему нужно прятаться за стальную броню высокомерия.

Вот я и спрятался.

После смерти Овидия Деметрио начал новую жизнь – успешную и достойную, окружил себя друзьями, чье доверие завоевал уважением и преданностью. Но здесь он так и остался для всех выродком. И его положение – непреодолимая пропасть между ним и Натали. Поэтому он и прогнал ее. Люди жестоки, они начнут игнорировать ее, затем презирать, она не выдержит такого удара.

Да и у него есть гордость. Много лет назад он поклялся, что никогда никому не простит неуважения по отношению к себе.

Люди, составлявшие окружение Натали, сделали несчастной его бабушку, и он не мог не доставить себе удовольствие посадить их в калошу со всем их снобизмом и зазнайством. Он поведет свою игру, и общество во главе с несравненной Барбарой Уэйд никогда не простит ему своего позора, а если Натали останется с ним – то и ей тоже.

Едва луч солнца позолотил горизонт, Деметрио прошел в кабинет. Отсюда хорошо просматривалась спальня Натали. Легкий бриз шевелил тонкие занавески на дверях, выходящих на балкон.

Деметрио надеялся, что она спит, что гнев и отвращение разрушили ее иллюзии. Ее любовь к нему – не что иное, как минутное ослепление. Она умная, образованная и заслуживает счастья.

– Лучше маленькая боль сейчас, чем настоящее горе потом, принцесса, – прошептал мужчина.

Четыре дня спустя Деметрио направился в Поситано проверить счета. Выйдя из банка, он обнаружил одно колесо у грузовика спущенным.

Деметрио со злостью ударил ногой по покрышке. Совсем недавно автомобиль прошел техосмотр и шины заменили на новые. К тому же жара стояла страшная.

– Отличное завершение отличной недели, – проворчал он, доставая из багажника домкрат. – Чертовы шины, чертов производитель!

– Помощь нужна?

Деметрио поднял глаза и уставился на симпатичного прохожего, парня лет тридцати. Тот носил шорты, футболку и шлепанцы, на шее у него висел фотоаппарат. Длинные темные волосы с вытравленными в некоторых местах прядями были забраны в хвост, маленькое серебряное кольцо покачивалось в мочке левого уха.

Человек походил на туриста, но Деметрио Бертолуччи достаточно повидал копов на своем веку, чтобы отличить представителей данной профессии от простых смертных.

– Догадываюсь, что в ту минуту, как произнесу свое имя, меня начнут подозревать во всех мыслимых и немыслимых преступлениях.

Парень подошел к грузовику и, делая заинтересованное лицо, начал тыкать пальцем в шину.

– Детектив Кристофани Руссо, – представился он, – в данном случае ваше имя может сослужить службу и вам и нам.

– Как так?

– На днях вам нанесли визит. Бизнесмен по имени Каттанаска.

– Хотите сказать, за мной следили?

– Не за вами, синьор. Нас интересует Каттанаска.