– Меня тоже, – поддакнула Мэй.

Ее на самом деле преследовали кошмары после того полета из Торонто. Сначала казалось, что начинает щипать глаза, потом дым обволакивает их, перехватывает горло, иссушает его, и им с Кайли нет никакого выхода… Все сны Кайли были связаны с девочкой-ангелом, которую она видела на самолете, парящую с белоснежными крыльями над головой своего отца. Мэй покорно сделала запись инцидента в своем дневнике. Думая об этом теперь, она поглядела на Кайли.

– Возможно, мы сможем поговорить обо всем этом как-нибудь, а? – закинул он удочку. – Можно я позвоню вам еще? Может, мы могли бы поужинать вместе?

– Я не знаю, – честно призналась Мэй. – Сейчас свадебный сезон. У меня довольно интенсивный график… – Она спохватилась и затихла.

– Бьен (хорошо). – Голос прозвучал разочарован но. – Прямо сейчас я должен поторопиться на очередной рейс. Мы летим в Нью-Йорк на следующую серию. Пожелайте мне удачи.

– Счастливого полета, – сказала Мэй.

– Я – о хоккее, – поправил он.

– На него это тоже распространяется, – добавила она, чувствуя какое-то разочарование, не понимая почему.

Больше клиентов в тот день не ожидалось, и Мэй по просила тетушку Энид присмотреть за Кайли в течение часа, в то время как они с Тобин покатаются на велосипедах. Дубы и клены были покрыты молодой листвой, а каш таны только готовились зацвести. Фиолетовые тени пересекали извилистые дорожки, когда обе подруги, друг за другом, проезжали через долину.

Они въехали на Кроуфорд-хилл, переключившись на низкую скорость для затяжного подъема. Мэй следовала за Тобин, сохраняя темп. Они проехали заброшенный завод, фруктовый сад и поросший соснами овраг. Эти места мало изменились за их жизнь. Она невольно задавалась вопросом, сколько раз они проезжали на своих велосипедах по одному и тому же маршруту. Когда они повернули на дорогу в Олд-Фарм, где, как они полагали, не бывает ни какого движения, Тобин сбавила скорость, чтобы они мог ли ехать рядом.

– О чем он с тобой говорил? – стала выпытывать Тобин.

После стольких лет дружбы подруги могли фактически читать мысли друг друга.

– Он пригласил меня поужинать с ним.

– Это тогда, когда ты упомянула о своем невероятно насыщенном графике?

– Я вовсе не это имела в виду…

– Ты заложила фундамент, чтобы иметь возможность увильнуть, – прокомментировала Тобин. – Я поняла это в тот самый миг, когда ты произнесла эти слова.

– По крайней мере я не подслушиваю, – возмутилась Мэй и сильнее нажала на педали.

Вырвавшись вперед, она чувствовала, как пот струится между лопатками. Ее грудь горела, но не только от физических усилий. Ей хотелось расплакаться.

– Прости меня, – сказала Тобин, догоняя подругу. – Но ведь не каждый же день моя лучшая подруга начинает заполнять «Брайдалбарн» звуками погрома, царящего на стадионе, вместо мелодичной музыки. Ты заставляешь меня удивляться.

– Удивляться чему?

– Ты знаешь чему, – сказала Тобин.

– Давай полакомимся мороженым, – предложила Мэй.

Они закрутили колеса быстрее и объехали Кроуфорд-хилл с обратной стороны, мимо белых церквей и центра города, и как ни старалась Тобин быстро крутить педали, ей не удавалось выжать скорость. Въехав на стоянку автомобилей у ларька возле полуразвалившегося «Парадиз-Айскрим», Мэй слезла с велосипеда, совершен но вымотанная.

Они заказали себе по любимому рожку: грецкий орех в кленовом сиропе с шоколадной крошкой, покрытый сверху ванилью.

– Почему бы тебе не признаться мне? – мягко спросила Тобин, слизывая содержимое рожка. – Ведь он тебе нравится.

– Совсем мало сиропа, – схитрила Мэй, лукаво закрывая глаза.

– А что плохого в том, что он тебе нравится? Разве от тебя убудет, если ты поужинаешь с ним?

– Мы с ним прошли через нечто большее вместе, – призналась Мэй, слизывая каплю, прежде чем та упала бы на ее рубашку. – Он помог мне и Кайли выбраться из самолета.

– А он тебе нравится?

– Я едва знаю его.

– Хорошо, мы можем поставить вопрос иначе. Ты думаешь, что он тебе нравится…

– Эта мысль не слишком умна и не слишком подходит для ситуации, – отшутилась Мэй, снова прикрыв глаза и продолжая облизывать мороженое.

– Ты стала больно умной за прошедшие годы, – осторожно заметила Тобин. – Ты научилась думать, вместо того чтобы чувствовать. В этом вся проблема.

Глаза Мэй наполнились слезами; в словах Тобин была горькая правда. Она подумала о Гордоне Роуде, отце Кайли. Она была влюблена в него с самого начала, а когда поняла, что у них будет ребенок, она воспарила на вершину счастья, о котором и не мечтала прежде. Она была широко открыта для жизни и любви, взаимных обязательств и страсти, но затем Гордон сказал ей, что женат. Что живет от жены отдельно, но остается женатым.