Мэй глядела на поле с высокой травой. Поддавшись вперед, вскочив на ноги, она стояла, раскинув руки. Пробовала улыбаться, но не могла, подбородок дрожал.

Он приехал к ней. На нем была белая рубашка, заправленная в джинсы, синяя бейсболка и теннисные тапочки. На правой щеке красовался синяк, а под его левым глазом сияли рубцы. Подойдя ближе, он снял бейсболку.

– Привет, – произнесла Мэй.

– Я катался, – сказал Мартин.

– Так далеко? – спросила она.

– Я люблю соленый воздух, – объяснил он ей. – Здесь, в Блэк-Холле.

Мэй взглянула на ноги Мартина, но почувствовала его руки у себя на плечах. Неожиданно для себя она внимательно посмотрела ему в глаза. На мгновение он показался смущенным. Он зачем-то возился со своей бейсболкой, потом уронил ее на землю.

Поцелуй перехватил дыхание Мэй. Мартин крепко обнял ее, и она прижалась к нему. Воздух был полон ароматов, и день явно грозил стать жарким, их окружали запахи высокой травы и белых роз. Мэй никогда больше не сможет вдыхать весну без того, чтобы не думать о Мартине.

– Я не рассчитывала увидеть тебя снова, – сказала Мэй.

– Честно? – спросил он.

– Не знаю. – Она пожала плечами, отступая назад.

– Я проиграл, – сказал он ей.

– Это не имело значение для меня.

– Я напортачил. Я все испортил…

– Ты был замечателен. Совсем как тигр там, на льду. Я никогда не предполагала, что человек может кататься столь быстро, а потом выходить прямо на уязвимое место…

Мэй не знала, что она говорила, как описывала свои впечатления от его игры, но она продолжала и чувствовала, как скованность оставляет его тело. Он ничего не отвечал, но, посмотрев в его глаза, она поняла, как внимательно он слушает ее.

– Я видела твое лицо, – сказала она. – Камера показывала всех вас очень близко. Я чувствовала, словно я рядом с тобой.

– Я рад, что тебя там не было… и ты не видела моего поражения.

– Но вы же почти победили.

Мартин чуть отодвинулся. По всему его телу виднелись фиолетово-желтые синяки.

– Почти – не считается в хоккее.

Мэй не знала, что на это ответить.

– Я задушил чистый бросок, и я отдал его. Передал пас Рэю… Рэю Гарднеру. Мои мысли неслись вскачь. Это был Кубок Стэнли, возможно, мой последний шанс. Я думал о своем отце. Он… – Лицо Мартина искривилось.

– Ты не хотел подвести его? – предположила Мэй.

Она читала газеты. Она знала, что его отец был в тюрьме.

Мартин фыркнул:

– Я всего лишь не хотел, чтобы он увидел, как я проиграл. Вопрос подвести его был бы не по существу.

Мэй хмурилась, слушая.

– Он стар, – продолжал Мартин. – Я говорил тебе – мы чужие. Мы не видели друг друга целую вечность.

– Он – все еще твой отец.

– Я отличаюсь от тебя, – сказал Мартин. – Нет ничего сентиментального или хорошего относительно меня и моего отца.

Его акцент стал явственнее слышен. Он чувствовал себя неловко, говоря об отце, о проигрыше.

Мэй вспомнила прошедшие четыре дня. Интересно, где он их провел?

– Я приехал к тебе вовсе не для того, чтобы говорить о моем отце, – сказал Мартин, взяв ее за руку.

– Нет? – спросила Мэй.

– Наша первая стычка, – усмехнулся Мартин, он казался таким безоружным, что Мэй начала улыбаться. – Простишь меня?

Она кивнула, смеясь.

– В кармане у меня лежали твои розовые лепестки, – сказал Мартин. – И в ушах звучали слова: «… как ты ведешь игру».

– Ты думал об этом во время игры? – спросила Мэй, рассмеявшись от своих слов.

– Да. – Мартин рассмеялся в ответ. – Это не помогло.

– Розовые лепестки – вовсе не волшебство.

– Но они творили его некоторое время. – Он погладил ее руку. – Да, да, так оно и было.

Мэй посмотрела на их руки. Она не могла рассказать ему, как много невест принимали ее розовые лепестки в надежде на благословенный союз со своими любимыми, надеясь всегда жить в любви, никогда не ссориться и не расходиться. Она не хотела говорить ему, что некоторые из тех невест уже развелись и ненавидели мужчин, которых они когда-то любили больше, чем луну и звезды, и уже успели повыходить замуж совсем за других.

Вместо этого она сказала ему:

– Кайли обрадуется, что ты вернулся.

– Правда?

– Да, – сказала Мэй. – Она со вчерашнего вечера у лимонадного киоска, там, правее, за забором. Она встречала всех невест, приезжавших к нам, но я-то знаю, что она надеялась встретить тебя первой. Она тосковала без тебя.

Она не стала говорить ему, что к Кайли вернулись кошмары, о том, что девочка вскрикивала во сне вчера ночью и что-то бормотала об ангелочке с самолета, которая никак не скажет ей что-то важное.