Она полагалась на тетю Энид и хотела, чтобы Кайли знала, откуда она, кто были ее предки.

– Это было бы трудно, – призналась она. – Но, полагаю, возможно.

– Я не думаю, что когда-либо смогу попросить тебя об этом, – сказал Мартин.

Мэй мельком взглянула на него. Он берет назад свое предложение? Он не упоминал о нем все эти дни, прошедшие с того момента, когда Мартин сделал ей предложение, и хотя она все еще чувствовала, что он всего лишь не хочет на нее давить, стала задумываться, не вообразила ли она все это себе.

– Я мог бы найти выход, – сказал он.

– Найти выход?

– Если бы мы могли бы проводить лето в Лак-Верте, – продолжал он, – я бы ни секунды не держался за Бостон. Мы могли бы жить здесь, в Блэк-Холле. Я отправлялся бы на работу прямо по триста девяносто пятому к Масс-Пайк…

– Ты все еще думаешь о…

– О, да, – негромко проговорил Мартин, – именно думаю.

Мартин не был похож ни на кого, кого она когда-либо знала прежде. Он был так решителен и все же очень мягок. Они ехали рядом по тихому переулку, пока не добрались до места, где начиналось оживленное движение. Держась за руль, Мэй соскочила на землю. Поток машин проносился мимо.

– Ты уверена, что хочешь ехать здесь? – поинтересовался он.

– Не так далеко. Я хочу показать тебе кое-что.

Кивнув, Мартин первым забрался на свой велосипед.

Он направил его через дорогу, через плечо наблюдая, как Мэй пристраивается сзади. Они ехали друг за другом за окрашенной линией, сердце Мэй билось быстрее с каждым поворотом педалей.

Она не была даже уверена, почему она делала это. Тетя Энид никогда не поняла бы ее порыва. Тобин могла бы понять, но и ей Мэй не собиралась ничего говорить. Что-то происходило внутри нее, и это заставляло ее двигаться быстрее, поскорее пройти через все, сообщить Мартину самую важную тайну в ее жизни.

Стабильный поток транспортных средств. Водители, главным образом рабочие и местные жители. Фургоны, седаны и универсалы, многоместные легковые автомобили. Когда какой-то огромный самосвал прогрохотал мимо, Мэй почувствовала, как все у нее внутри задрожало. Они проехали пруд слева, ферму справа. Дорога изогнулась, выступы гранита возвышались по обе стороны.

– Здесь. – Она остановилась, ее глаза устремились на дорогу.

– Что это? – спросил он, оглядываясь вокруг.

Его глаза были заполнены нетерпеливым ожиданием; Мэй показала ему столько красивейших мест, высокие утесы и великолепные поля ее любимого Блэк-Холла. Но здесь все выглядело совсем иначе.

Мэй слезла с велосипеда, и Мартин последовал ее примеру. Прислонив велосипеды к полуразрушенной каменной стене, Мартин положил рюкзак на землю. Мэй пошла назад к дороге, Мартин позади. Машины проскакивали так близко, что она чувствовала, как ее обдает горячим ветром.

– Это всего лишь весьма оживленная дорога, – сказал он.

– Это не только дорога, – сказала она спокойно.

– Что же еще, Мэй?

– Мои родители были убиты здесь.

– Здесь?

Она кивнула, глядя в одну точку. Грузовик врезался в их машину, протащил с дороги и ударил в выступ скалы. Они погибли сразу, и многие годы, проезжая мимо этого места на школьном автобусе, Мэй будет думать, что она слышит, как они зовут ее по имени.

– Их кровь была на этой дороге, – сказала она.

– Как давно это случилось?

– Двадцать четыре года назад. – Возможно, они с Кайли мало чем отличались вообще.

Видение призраков и ангелов или слышание голосов… не говоря уже о волшебстве роз и трав. Реальность была в том, что они слышали голоса умерших, открывали свои сердца призракам.

– Ты потеряла их такой маленькой.

– Слишком маленькой!

Внутри у Мэй все клокотало. Она хотела, чтобы Мартин понял ее. Трагедия, произошедшая с ее родителями на этом повороте, изменила ее, в ней появилось то, чего она не могла постичь. И от чего не могла избавиться. Он попытался обнять ее, но она отстранилась.

– Все выглядит очень просто, – сказала она. – Я сильная, как ты сказал. Я забочусь о дочери каждую минуту, каждый день. Я управляю семейным делом, я помогаю другим женщинам устроить свадьбы, о которых они мечтали…

– Да.

– Но я… – Она опустила голову.

Она могла почти различить то темное пятно… кровь или масло – она никогда не была уверена, – которое оставалось на этом месте много месяцев после несчастного случая. Как же она молилась, чтобы снег и дождь пощадили его, никогда не смывали.

– Что, Мэй?

– Я потеряла здесь частицу себя, – сказала она ему.

– Это понятно, почему ты думаешь именно так. Ты была маленькой девочкой из дружной и любящей семьи. Потерять мать и отца… конечно, ты чувствуешь, как будто ты потеряла часть самой себя.

Мэй покачала головой:

– Нет, Мартин. Это не так. Точнее не совсем так…

Он ждал, пока она поднимет на него глаза.

Но она видела не его, а отца. Его лицо осталось навсегда красивым, с очерченными скулами и прямым носом, смеющимися карими глазами.