– Мэй, с тобой все в порядке? – Тобин опустила велосипед и подбежала к подруге.

– Думаю, да. – Мэй изучала содранную кожу на запястьях.

Она порвала джинсы, все ноги были в песке.

– Ой-ой.

– Да у тебя кровь. – Тобин уже вытаскивала платок из заднего кармана.

– Дай я сама.

Но Тобин не позволила. Она опустилась рядом на колени и стала методично очищать ранки, промокая кровь.

– Ну ничего, – как маленькую успокаивала ее Тобин. – И как тебя угораздило? Но ничего, пройдет.

– Ты позвонила Дженни?

– Я волновалась за тебя. Ты не стала бы говорить со мной, но я понимала, что тебе нужно с кем-то поговорить.

Мэй смотрела на макушку своей подруги. В густых коротко остриженных темных волосах солнечные лучики высвечивали серебряные нити. Как время пролетело: только вчера им было всего двенадцать. Мэй почувствовала, как дамба внутри прорвалась, и она разрыдалась.

– Все будет хорошо. – Тобин обняла Мэй.

– Непохоже, – сквозь слезы призналась Мэй.

– Ты и не в такие переделки попадала раньше, и ничего, справлялась, – попыталась пошутить Тобин. – Каких только содранных коленок не бывало…

– Мой муж ушел, Тобин, – задыхаясь от рыданий, выдавила Мэй. – Я поехала в тюрьму, скрыв это от него, и он ушел.

– Он вернется. Он любит тебя. Да и как тебя не любить? Он хороший человек, иначе ты не полюбила бы его.

– Я влюблялась и в Гордона Роуда, – напомнила ей Мэй.

– Не вышла бы замуж, я хотела сказать. Ты не вышла бы замуж за Мартина. Ты права: в твоем любовном списке есть просто примечательные типажи.

– Это только ты знаешь.

– Но теперь ты говоришь с Дженни…

– Она знает Мартина очень давно, еще до меня… – попыталась объяснить Мэй. – Она знает всю историю его жизни. Все мелочи, все подробности. Об отце, первой жене, Натали… Мне приходится чувствовать себя виноватой, вскрывая старые семейные тайны. Для Мартина это важно – он не пускает других в свой мир.

– Но как я пойму все это, если ты ничего не говоришь мне? Разговаривать с твоей лучшей подругой – вовсе не значит предавать мужа.

– Для меня все слишком ново, – призналась Мэй. – И я замужем за человеком, у которого тяжелый большой багаж.

– Клянусь, у нас у всех есть что упаковать в багаж. Мэй кивнула, вытерла кровоточащее колено и посмотрела в глаза Тобин.

– Я не хочу потерять нашу дружбу.

– Я тоже. – Тобин не отвела глаз. – Можно я скажу тебе что-то?

– Конечно.

– Он хочет вернуться. Не важно, что у вас там произошло, он этого не желал.

– Откуда ты знаешь?

– Я ведь была на вашей свадьбе, Мэй. Я слышала, как он произносил свою клятву. Эта клятва имела для него смысл. Я знаю это. Иди и притащи его домой за волосы.

Они обнялись, потом как по команде отодвинулись друг от друга, и обе посмотрели в сторону павильона с мороженым. Небольшое белое здание стояло на этом месте целую вечность. Все та же семья владела им все это время и делала мороженое еще до их рождения.

– Готова съесть рожок?

– Первый в этом году.

– Пошли. – Тобин помогла Мэй подняться на ноги.

Стараясь не опираться на больную ногу, чувствуя руку подруги на поясе, Мэй встала у окна. Мир начал казаться огромным, когда в нем появилась надежда и возможность. Тобин заказала себе ваниль, Мэй – ореховый с кленовым сиропом и с шоколадной крошкой. Кое-что в этой жизни никогда не менялось.

«Но, к счастью, и наоборот – подумала Мэй, – кое-что все-таки меняется».

Ее всегда пугал Флит-центр, с игроками, охраной и поклонницами, но спустя два дня после той прогулки с мороженым Мэй заехала на автомобильную стоянку и глубоко вздохнула. Закрыв фургон, она решительно двинулась к цели. «Порше» Мартина стоял на своем обычном месте. У нее слегка закружилась голова, но она продолжала идти.

Охранник приветственно кивнул ей, не слишком дружелюбно, но хоть назад ее не развернул. Выходит, Мартин еще никого не проинформировал, что они расстались? Улыбнувшись, Мэй тоже поприветствовала охранника.

Ей все поразительно напоминало ее поездку в Эстонию. Вот ее зарегистрировали, вот позволили пройти через специальный вход, который напрямую вел к раздевалкам. Заволновавшись, она пошла по длинному коридору и чувствовала невыносимое одиночество. Она репетировала слова, которые она скажет ему:

«Прости меня, Мартин. Мне не следовало этого делать тайком от тебя. Я не хотела причинить тебе боль… я не знала, что так получится». А если он не захочет простить ее? Что, если он уже нашел ей замену? Она вспомнила, как Тобин уверяла ее, что он хочет вернуться, что его клятвы шли из глубины души, и она почувствовала в себе силы.