На катке в Бэк-Бэй эхо многократно разносило смех и музыку. Многие дети посещали тут вечерние занятия по пятницам, и у них уже были свои собственные шкафчики для спортивного снаряжения. В это майское воскресенье, день ее рождения, Кайли стояла за бортиком, а мимо скользили девочки на изящных белых коньках, в красивых коротеньких юбочках для фигурного катания, а мальчишки красовались в черных коньках и облегающих черных брюках.

Кайли хотелось исчезнуть отсюда.

Мартин ушел из их жизни. Он не жил с ними больше, и он не придет на ее вечеринку. Он был где-то далеко – возможно, играл в хоккей. Так мама и Дженни объяснили ей. Им хотелось, чтобы она думала, что он обязательно бы пришел, если бы только смог.

– Эй, Кайли! Иди кататься! – позвал девочку тренер.

– Счастливого тебе дня рождения, Кайли! – вторил ему его помощник.

Кайли кивнула и помахала в ответ. Ее мама стояла в стороне, разговаривала о чем-то с устроителем праздника. У Кайли засосало под ложечкой. В ту минуту, когда она ступит на лед, она упадет, как случилось на дне рождения Элен.

– А что, Мартина Картье нет? – потребовал ответа Джимми Вэнс, с шиком затормозив перед ней.

Кайли отрицательно покачала головой. Все спрашивали ее о Мартине. Всю прошлую неделю они угощали ее конфетами, жвачкой, дарили карточки с Покемоном, лишь бы она пригласила их на свой праздник на катке. Уж очень им всем хотелось увидеть Мартина, а то и покататься с ним на коньках.

– Я думал, он будет.

– У него игра…

– Они выиграли два дня назад, – деловито стал считать Джимми. – «Медведи» не играли вчера вечером и не играют сегодня днем. Они играют вечером. Так что он мог бы прийти, если бы захотел.

– Ох, – сказала Кайли, сгорбившись, как старушка.

– Это она нарочно. Хотела, чтобы мы думали, будто он придет, – сказала Элен, выписывая круги. – Чтобы все мы пришли. А у меня сегодня день верховой езды. И мне надо было быть в Честнат-хилл на Силвер-Стар прямо сейчас, но я зачем-то пришла на ее праздник.

– Она даже не надела коньки, – сказал Джимми, посмотрев через бортик на тапочки на ногах Кайли.

– Мама сейчас принесет мои коньки, – объяснила Кайли. – Она поможет мне надеть их.

Сердце забилось, как у раненой птички. Ну почему у нее не поднялась высокая температура, как тогда, когда к ней приходила Натали. Если бы этот праздник уже кончился, Кайли не пришлось бы кататься здесь. Они начнут смеяться над ней. Она не сумеет встать, если упадет. И Мартин не придет к ней.

Кайли закрыла глаза. Ее желания иногда сбывались, она знала это наверняка. Она хотела иметь папу – и Мартин вошел в их жизнь. Но теперь он ушел, и она не могла ответить на вопрос, в чем она провинилась, если он ушел.

Ее мама грустила. Она ничего не ела и не спала, читала всю ночь. Кайли сама видела, как мама читает. Она вставала с кровати и тихонько шла по коридору, потом стояла за дверью спальни матери и смотрела через щелку.

Тут Джимми и Элен от неожиданности открыли рот. Их глаза округлились.

– Ничего себе! Это же он! – выдохнул Джимми.

Другие дети и их родители прекратили свое катание и начали двигаться, сначала медленно и нерешительно, потом быстрее к тому месту, где стояла Кайли. Когда Кайли оглянулась через плечо, она увидела Мартина. Он шел к ней с пакетом под мышкой.

– Привет, я – Тэлли Вэнс, мать Джимми. – Леди в красной юбке протянула ему руку. – Мой сын – такой болельщик, и все мы тоже! Большое спасибо за…

– Приятно познакомиться, – сказал Мартин, пожав ей руку, но не задерживаясь подле нее. – Извините меня, но меня ждут. Я должен найти свою дочь.

Сердце Кайли затрепетало. Она прижала руку ко рту, когда Мартин присел перед ней. Он смотрел ей в глаза.

– Ты пришел! – прошептала девочка.

– Но я никак не мог пропустить твой день рождения.

– Я думала, ты больше не любишь нас.

Мартин покачал головой. У него были грустные глаза, будто она только что сказала ему страшную вещь на свете.

– Мне очень жаль, что ты так думала.

Он вручил Кайли ее подарок. Коробку, обернутую в блестящую розовую бумагу. Но тут он поднял глаза, его лицо изменилось, и Кайли догадалась, куда он смотрит.

– Мэй, – услышала Кайли, как он позвал ее маму.

Мэй никак не могла пробраться сквозь толпу. Она несла в руках коньки: свои и Кайли. Они надевали их последний раз на пруду позади сарая, в тот морозный день, когда катались с Мартином. Мэй хотела одного: поскорее надеть коньки, помочь Кайли выйти на лед и сделать для девочки самый лучший праздник.