– Я не стал бы утверждать, что она бросилась.

– Но ведь вы же ее спасли?

– По-моему, этот термин несколько драматичен. Я вытащил ее из воды и отвел туда, где она живет. Но дело не в этом. Феонас не верит в то, что это вообще случилось, а я не могу этого доказать.

– М-да, по правде говоря, пока мы занимаемся этим делом, вероятно, будет лучше, если вы больше не станете вести разговоры с милым капитаном в мое отсутствие. Здесь не помешает осторожность. Слова можно исказить и так далее. – Уильямс заглянул в блокнот. – Однако у нас, кажется, есть косвенные подтверждения вашего рассказа. Женщина, живущая в доме на набережной, рассказала, что покрывало, которое она повесила сушиться, непонятным образом стало мокрым от морской воды. Также она обнаружила немного денег на пороге своего дома. Нам бы очень помогло, если бы мы нашли пилюли, о которых вы упоминали, но в комнате Алекс не осталось никаких следов этих препаратов.

– Она говорила, что выбросила их, – объяснил я, будучи немного удивлен: надо же, Феонас все-таки озаботился тем, чтобы проверить мою историю!

– Жаль. Но, во всяком случае, покрывало косвенно подтверждает, что Алекс была склонна к необдуманным поступкам в состоянии стресса. Кто может утверждать, что она не достала еще снотворного? Насколько я понимаю, вчера у нее была веская причина расстроиться.

– Не верю я, что она склонна к самоубийству.

Уильямс удивился:

– В самом деле?

– Я уже думал об этом. По-моему, она поехала в Эксоги не для того, чтобы броситься со скалы. Феонас сказал, что деревенский мальчик видел ее с другим мужчиной.

– Да. Естественно, я поинтересовался, где находился этот парень, Димитри, в указанное время. Но он, похоже, весь день провел в Вафи. Есть свидетели.

– Значит, это был кто-то другой. Когда я ехал в деревню, мне навстречу на очень большой скорости промчался автомобиль. Он чуть не столкнул меня с дороги.

Уильямс заморгал:

– Вы рассказали об этом нашему другу – капитану Феонасу?

– Нет, совсем забыл. Изо всего, что произошло, просто из головы вылетело. Но это еще не все. Я не успел рассмотреть эту машину, но заметил, что она темного цвета. Скорее всего синего. Возможно, «фиат».

– Ясно. – У Уильямса на лице появилась несколько озадаченная улыбка. Его очки слегка отсвечивали, и создавалось впечатление, что перед вами мягкий человек, даже неудачник. Но это было только поверхностное впечатление. У него был цепкий, проницательный взгляд. – Правильно ли я понял, что этот автомобиль важен для нас?

– В воскресенье похожий автомобиль следовал за нами от Киони. Мы с Алекс провели выходные в доме друга моего отца.

– Вы говорите, автомобиль следовал за вами? До какого места?

– Не имею представления. Я сбрасывал скорость, чтобы пропустить его, но он продолжал держаться позади нас. Мы специально поехали горной дорогой, чтобы посмотреть, последует ли он за нами, и именно так он и сделал. Когда мы приехали в Аноги, я хотел рассмотреть водителя, но, догадавшись, зачем мы остановились, он сразу уехал.

– Вы сообщили об этом инциденте?

Я покачал головой:

– О чем, по сути, было сообщать?

– Но сейчас вы считаете, что по пути в Эксоги вы повстречали тот самый автомобиль?

– Я не могу поклясться, но, по-моему, это так. Я видел его еще раз.

Уильямс вопросительно поднял брови:

– Это было два дня тому назад. Ко мне подошел человек. Он хотел поговорить о моем отце, но я прогнал его. Я был немного пьян. И там, через дорогу, стоял синий «фиат».

– И вы полагаете, что это мог быть человек, которого видели с Алекс в Эксоги?

– Вполне возможно. Если, например, она была в автомобиле, который ехал мне навстречу, когда я поднимался в гору, это объясняет, почему ее тело так и не нашли.

У меня возникло ощущение, что Уильямс подозревает, будто я принимаю желаемое за действительное, хотя он задумался на некоторое время.

– Когда этот автомобиль следовал за вами от Киони в воскресенье, у вас не сложилось впечатления, что Алекс узнаёт его? – спросил он.

Я вспомнил свое первоначальное подозрение, что нас преследует Димитри.

– Не знаю, – ответил я, немного помедлив. – Она ничего не сказала по этому поводу.

Уильямс нахмурился. Он встал и снял пиджак.

– Давайте сделаем перерыв, хорошо? Я попрошу, чтобы нам дали попить. – Он подошел к двери и заговорил по-гречески с кем-то снаружи. Через несколько минут появились большая бутылка холодной воды и несколько стаканов. Уильямс достал из портфеля пачку сигарет и, вытряхнув одну, предложил пачку мне.

– Уже несколько лет, как я бросил курить.

– Весьма разумно, – заметил он, закуривая «Силк Кат». – Я сам тоже пытался несколько раз, но надолго меня не хватало. Если взглянуть правде в глаза, я слабый человек. – Он похлопал себя по животу. – Всегда очень любил все лучшее в жизни. Еда, виски, сигареты – все отличного качества и, разумеется, только английское, а не это поганое греческое курево. Если удается, стараюсь ограничить себя до шести штук в день. Правда, удается не всегда, – грустно добавил он.