Примерно та же картина ждала сыскарей и у задней двери ресторана, выходящей в проезд. По количеству гильз возле трупа и отметинам от пуль выходило, что сообщник рэкетиров находился на улице и первым открыл огонь. Но, сделав три выстрела, не смог ни в кого попасть. Зато «робингуды» убили его всего двумя ответными выстрелами, всадив обе пули, по-киллерски, опять же в голову. Зная успехи своих сотрудников в упражнениях по стрельбе, местные менты только руками разводили: мол, это работа каких-то спецов, возможно, побывавших в горячих точках и набивших там руку в стрельбе навскидку.

Майор Миронов достал сигарету. Зажав ее губами, он вышел в холл и прикурил.

– Ну что думаешь? – приблизился к нему прокурорский работник.

– Кисло, – ответил майор, выпуская дым в стену. – Надо охранные структуры шерстить, может, телохранители у какого-то крутого постарались. Рабочего с кухни убили – они не шелохнулись, а к другому подошли – без раздумий пустили в ход оружие. С какого это?

Миронов вздохнул.

– Еще чего в загашнике имеешь? – спросил прокурорский, заметив его сомнения.

– Придется с ФСБ связаться и с ФСО, вдруг у них что-нибудь… – без особого удовольствия и веры в успех сказал майор.

Суточные сводки ГУВД попадают в оперативные аппараты спецслужб автоматически, а вот узнать правду, если в деле замешаны всемогущие ведомства, будет непросто. Смотря что их сотрудники в ресторане делали.

Майор надеялся, что ни ФСБ, ни ФСО к прилюдному расстрелу бандитов не имели отношения: не в их правилах ковырять в глазу бревном. Контрразведка работает тонко и незаметно, а сотрудники Федеральной службы охраны, случись что, не стали бы сбегать с места происшествия. Ее сотрудникам, применившим оружие на поражение при данных обстоятельствах, было нечего опасаться: они действовали строго по закону. Остаются СВР, ГРУ, ФАПСИ и… сама милиция. Скажем, тот же ВОХР. Но и с ними то же самое.

И все-таки в причастности спецслужб к четвертому убийству майор сомневался. Уж скорей – «коммерсанты» [8] .

Закончив курить, Миронов вытащил мобильник и, несмотря на позднее время, набрал номер полковника Каледина – старого знакомого из ФСБ. Надо поставить его в известность. Может, чего подскажет.

– Алло, – раздался строгий голос.

– Михаил Юрьевич? Привет, это Миронов с Петровки. Помнишь такого?

– Михалыч, ну ты спросил! – почти радостно ответил полковник, и майору показалось, что интонации звучали вполне искренние. Хотя кто их знает – чекистов-то! – Как жизнь молодая?

– Извини, если разбудил. Я в ресторане на Профсоюзной…

– А-а! Понимаю! – усмехнулся Каледин. – Успехи обмываете?

– Нет, не то, – понял промашку майор. – У меня четыре трупа.

– Так… – посерьезнел полковник. – Поздравляю. Погуляли, Значит, на славу!

– Спасибо! История темная, но хочу, чтоб ты знал. В ресторан наведались четыре отъявленных бандюка. Убили работника с кухни. Парень, видать, просто под горячую руку попался. Но когда рэкетиры подошли к одному из посетителей, а с ним был еще один мужик, два как будто бы незнакомых с ними кавказца открыли стрельбу. Но что примечательно: с двадцати метров на каждый их выстрел приходилось точное попадание в голову. Мои уголовники так не стреляют! Что окажешь?

– Телохранители у олигарха распоясались? – полковник повторил версию майора. – В их стиле! Наломать дров и смыться!

– Думал, – признался Миронов. – Но оружие не табельное и вообще не наше. Марку не установили – отправим гильзы и пули на экспертизу. А не могли ваши… Хм… Сотрудники?

– Побойся бога, Михалыч! – мягко пожурил сыскаря чекист. – Мы воюем только табельным оружием. Отечественным!

– А ФСО, СВР, ГРУ?

– Что у них – точно не знаю, но явно не импорт, – категорично заявил Каледин.– Из одних закромов вооружаемся! Если хочешь – узнаю. А кавказцы и у нас в управлении работают!

Миронов замолчал. В раскрытии обычного уголовного преступления, коих в Москве набегает множество, ФСБ ничем ему не поможет. Не потому что не хочет – если надо, полковник всегда идет навстречу, хоть и не скрывает, что недолюбливает хапуг гаишников, ментов-вымогателей, оперов-оборотней… Просто каждый занимается своим делом, и рядовое, по нынешним меркам, преступление есть и остается прерогативой криминальной милиции, а не ФСБ. Как говорится, и рад бы помочь – да руки связаны: своих дел хватает! Миронов не сомневался, что в конечном счете вертеться придется ему самому.

– Спасибо, видимо, не нужно, – отказался майор; заканчивая бессмысленный разговор. – Просто имей в виду. Вдруг что-то промелькнет. Тогда звякни по дружбе:

– Хорошо, Михалыч! Спасибо за информашку! Бывай! Рад был тебя слышать! – попрощался полковник и, мельком взглянув на часы, добавил: – Будет время – встретимся!

Никто не мог знать, что время это наступит очень скоро.

Не знал этого и полковник Каледин. Он прошел на кухню, отпил из кружки остывший чай. Закурил, отпуская в полет колечки дыма. Приблизился к окну, наблюдая за огнями машин и… вернулся наверстывать прерванный сон. Закурил и Миронов. Он вышел на ярко освещенное крыльцо ресторана и вдохнул ледяной воздух светлой морозной ночи. Вокруг лежал город – причудливое сплетение сверкающих красок аметистов, сапфиров и топазов с тонкими рубиновыми прожилками разбросанных в полном беспорядке завитков уличной рекламы.