– Кажется, мы с вами встречались? В Боснии? – заговорил Вольский.

– Не припоминаю случая, – нахмурил лоб Ашраф. Полотно подозрительности не слетало с его лица. – Вы выступали на стороне албанцев? Но откуда вам известно мое имя?

– Думаете, что все албанцы вас не знают? – усмехнулся Вольский, раздражая манерой общения и постоянным, совершенно неуместным весельем. Арабы пришли говорить об очень серьезных вещах, о том; что может неузнаваемо изменить мир.

Что в этом смешного?

– А имя Зоран вам ни о чем не говорит? – спросил русский серьезно, замечая ползущую по лицу араба тень удивления. – Для сербов – Зоран, для албанцев – Хирон.

– Зоран? Это… тоже вы? – не веря собственным глазам или ушам, произнес Ашраф. Удачливый, смелый и опытный наемник Зоран ему известен. Человек по кличке Зоран осуществил несколько успешных операций диверсионного характера, планировал которые штаб Ашрафа. Но никогда не видел Зорана в лицо, потому что тот был осторожен и выходил на связь лишь через европейских посредников.

– Хорошо, – удовлетворился Салим, так и не составив о русском собственного мнения. – Это не меняет дела. В конце концов вас рекомендовали надежные люди и это многое решает. Присаживайтесь.

Наэлектризованный воздух разрядился. Напряженность спала, как дневная жара. Но до расслабленной прохлады еще далеко.

– Хотите выпить? – предложил Ашраф на правах хозяина и указал на столик, сервированный дорогим коньяком и фруктами.

– Предпочитаю перейти к делу. Так что вы хотите мне предложить? – без обиняков спросил Вольский.

– Сначала мы хотим просто побеседовать с вами, – поправил его Насер. – Чтобы понять, сможем ли мы сотрудничать.

– Только побеседовать? Чтобы понять? – удивился русский. – Всего лишь? Странно.

Что вас не устраивает? – переспросил Ашраф.

– Вы проделали длинный путь по Европе, чтобы просто побеседовать со мной по душам? Может быть, вы священники или миссионеры? Почему-то раньше у вас не возникало желания беседовать с наемниками: вы платили деньги, и я делал работу. Что-то изменилось? – поинтересовался Вольский. Он всегда считал себя свободным и не чувствовал необходимости принимать чью-либо сторону. В любой обстановке и в любой ситуации он имел свою собственную сторону. Именно это позволяло ему работать наемником. Вольский не служил, а отрабатывал деньги.

Не больше.

Но и не меньше.

Однако манера держаться независимо вызывала раздражение Насера. Ему достаточно подать знак, чтобы охрана навсегда закрыла рот этому русскому…

Но хозяину этого не требовалось, и странноватый гость оставался сидеть рядом с ними живым, невредимым и вполне жизнерадостным.

– Вы неплохо осведомлены, – заметил Ашраф и без всякого намека на угрозу добавил: – Я бы сказал, подозрительно неплохо.

– В Европе у меня есть друзья, – приоткрыл карты Вольский. – Они сообщили, что некие арабы ищут человека для выполнения сложного задания в России. Потом меня пригласили на встречу. Значит, эти некто – вы и есть. Только и всего.

Очень уж просто, а простота всегда настораживала Ашрафа. Арабы переглянулись, но смысла их взглядов Вольский не понял, приняв их за что-то сходное с удовлетворением.

– Европа большая, а где живут ваши друзья? – уточнил Ашраф.

– Не помню, – улыбнулся русский. – Кажется, в Боснии или Косове! – дал наколку Вольский. – Какая разница – место не имеет значения! Сегодня мы живем здесь, а завтра – там! А послезавтра…

Араб понял, о чем идет речь.

– Совершенно очевидно, что работать в России вам будет трудно, если не сказать невозможно, – продолжил размышления Вольский. – Поэтому вы обратились ко мне. Разве не так?

– Все верно, – согласился Ашраф. – Нам нужен человек, умеющий мыслить, способный выполнить очень сложное задание. Но, прежде чем мы перейдем к делу, мне хотелось бы знать, почему вы, бывший советский военный, решили работать на нас – на мировой терроризм, как пишут в прессе?

– Большую часть всех террористических актов в мире финансируете вы и ваши «родственные» организации. Я также помню, что ваш ПАПА…

Насер покосился на Ашрафа. Ирония в отношении руководителя организации недопустима, и в другой ситуации любой шутник поплатился бы за нее жизнью. Но хозяин оставался спокойным, и русский все еще продолжал говорить. Он даже не представлял, что арабы подарили ему второй день рождения. По крайней мере так думали они.

– …Не скупится на их подготовку. В плане финансирования, конечно. А деньги мне нужны, – пояснил личный интерес Вольский и обезоруживающе улыбнулся. – Так в чем состоит работа, господа?

Ашраф помедлил, размышляя – стоит ли выкладывать правду или нет, но чаша весов целесообразности накренилась. Выбор определил ответ.

Требуется найти законсервированную межконтинентальную ракету с ядерным зарядом и осуществить ее запуск, – негромким голосом ответил Ашраф. Возможно, в этот момент он ощущал себя Наполеоном.