Так она говорила.

Сватко, кажется, верил, потому что на проверки и скандалы не было времени.

На стройплощадке царило оживление, кипела работа. Все это наладил он – бывший прапор, это неплохо грело самолюбие. Вон какое у него хозяйство! Сватко переоделся в спецовку и пошел к котловану.

Около притихших дизелей урчал топливозаправщик – турки заправили соляркой электростанцию, готовясь к работе. Короткая передышка заканчивалась. Завизжал стартер. Затрещал пускач. Забухал басовито дизель.

Немолодой турок глянул на приборы и поднял вверх палец – все о'кей! Включил рубильник. Толстые кабели понесли энергию глубоко под землю.

У ворот просигналила машина.

– Кто там еще?! – крикнул охраннику Сватко. Тот посмотрел.

– Водовозка приехала! – откликнулся тот и пошел открывать.

– Скажи, чтоб перед выездом колеса мыл! А то за грязь оштрафовать могут! – строго велел Сватко. С двумя рабочими он отправился в подвал. Там – зона ограниченного доступа. Первый рубеж обороны.

У входа их встретили охранники.

– Не замерзли тут? – по-отечески поинтересовался бывший прапор.

– Отлично! – поднялся высокий чернобородый парень. – Прохладно, как с кондеем!

Желтые лучи фонарей прошлись по подвалу. Перед тоннелем расступились два боевика – это второй рубеж охраны и последний. Парни молчаливые, бывалые, с автоматами. Они из команды Вольского, если что – шутить не станут. Не за идею о вечном коммунизме работают – за деньги служат. Наемники. Многим из них все равно, на чьей территории воевать.

Почти не пригибаясь, Сватко прошел через тоннель. Проходчики за ним, поодаль, сзади. Отлаженный лифтовый механизм со скоростной лебедкой доставил всех на нулевую отметку газоотводного канала. Оттуда по металлическим лестницам к месту проходки.

Включили прожекторы, но без фонарей все равно не обойтись. Хитроумные крепежные штанги стояли в распор, обеспечивая опору для сверления. Двумя руками турок повернул красный вентиль. С громким шипением на фрезу в зоне резки брызнула пузырящаяся вода. Серый бетон мгновенно потемнел. Запахло влагой. Другой рабочий врубил откачивающую помпу и запустил сверлильный агрегат. Черная труба с блестящей алмазной кромкой начала вращение.

Сватко подал знак. Рабочие начали проходку.

Один, как всегда, стоял у сверлильной машины, второй – на подхвате, шланги, провода поправлял, крепеж подкручивал. Проходка – дело ответственное, рядом контейнер с ракетой, не дай бог зацепить! А места мало, не развернешься, как на поверхности. Поэтому Сватко сам контролировал работы. Глаз не спускал. Да и рабочих выбрали самых лучших. По всем качествам. Не он выбирал – Зураб. Но, находясь рядом с баллистической ракетой, турки не догадывались об этом, поскольку снаружи контейнер напоминал промышленную установку с кабелями, трубочками, шлангами, «примочками». Только радиационный фон несколько повышен, но турки дозиметров в карманах не носили.

Фреза вращалась, подаваясь вперед. Алмазная кромка медленно подгрызала сверхпрочный бетон, не брезгуя час-то попадавшейся толстой арматурой. Однако энтузиазм Сватко сполз почти до нуля и продолжал угасать: даже с использованием новейшей техники и не скупясь на своевременную замену дорогостоящих алмазных коронок скорость сверления была катастрофически низкой. Еще немного, и Вольский начнет рвать и метать от того, что не укладывается в сроки. Но что мог сделать бывший прапорщик?

Освещая пол фонарем, Сватко прошелся по помещению. Он подумал о варианте плазменной резки бетона… Но трудностей в этом случае не только не убавится, а скорее прибавится. Высокая температура. Отвод продуктов горения. Пожарная безопасность. Вернее – опасность.

Сватко отложил фонарь и обеими ладонями прижался к корпуску «Изделия». Сквозь холод металла он ясно почувствовал исходящую от нее энергетику. Это не железка бесчувственная. Не продукт конструкторов и сборочного производства. Это живой организм с миллионами взаимодействий внутри.

В нем живет атом! Рядом с ним прапорщик чувствовал себя панически неуверенно.

«Нет, – решил Саша, – плазма отпадает. Слишком рискованно!»

Стоя в оцепенелой задумчивости, Сватко вдруг вздрогнул, услышав пронзительный, усиливающийся скрежет. Резкий звук заставил обернуться. Но происходящее виделось словно через туманную пелену…

Алмазная коронка полностью погрузилась в бетон и, встретившись со сваренной в узел арматурой, заклинилась намертво. Что-то случилось с защитной муфтой. Она не сработала, а мощный двигатель продолжал крутить, жать, корежить, рвать опоры…

Сватко был бессилен что-либо предпринять, изменить или предотвратить. Он наблюдал локальную катастрофу, понимая, что сейчас произойдет страшное. Прочная опорная штанга заскрежетала, подогнулась и соскользнула с бетона. Она провернулась, набрав скорость, и ударила по второй распорке. Удар оказался слишком силен, и металл не выдержал. Что-то лопнуло и разлетелось со щемящим сердце звуком. Удлинительная штанга изогнулась. Опоры высвободились и сорвались во вращение острыми лопастями самолета или ножами гигантской газонокосилки. Они наматывали, рубили кабели, они рвали шланги… Они ломали и рвали попавшееся на пути живое тело, словно винт корабля – большую рыбу.