– Спасибо, Аларик, – ответила Клер. – У меня никогда еще не было настоящего друга.

– Боже, у тебя никогда не было человека, к которому ты могла обратиться за помощью?! Если бы ты дала мне шанс…

– Аларик, у меня есть Форчен и Майкл. Я никогда не оставлю Майкла! Никогда! – возбужденно воскликнула Клер. Она знала, что мальчик не единственная причина. Но ее объяснение вполне удовлетворило Хемптона.

– Мое очарование увядает также, как и петунии под палящим солнцем августа. Клер, что ты делаешь с гордостью мужчины!?

– Ты первый начал, – ответила она, улыбаясь ему. – Я знаю, что твоя гордость воспрянет к жизни, как оживают петунии под теплым дождем.

– Я заявляю свои права на свою жену, негодяй! – услышали они голос позади себя. Обернувшись, они увидели Форчена. Он галантно разъединил танцующих и, привлекая к себе Клер, вежливо обратился к другу:

– Пошел вон, Аларик!

Лицо Аларика просияло счастливой улыбкой.

– Это может окончательно погубить мою репутацию.

– Пойди и проверь, так ли это, – небрежно бросил ему Форчен, увлекая Клер в центр зала. – Извини, я совсем заговорился о делах.

– Все в порядке.

– Необходимо было решить один вопрос. Я видел, с тобой танцевал Хоугленд.

– Он все знает о нас от Тревора Венгера. Они собираются вызвать тебя на соревнование.

Форчен сурово посмотрел поверх головы Клер.

– Я тоже очень скоро брошу им вызов. Что ты подразумеваешь под словами «он знает о нас все»?

Она подумала о том, что ей сказал Хоугленд, и почувствовала, как дрожь охватывает ее. Клер и не подозревала, что Форчен так внимательно следил за ней.

– Он сделал что-нибудь не так? – спросил он голосом, от которого Клер стало страшно.

– Нет. Просто он мне не понравился и я не хочу, чтобы он был рядом и дотрагивался до меня. Большинство мужчин вызывают во мне эти чувства. Женщина, путешествующая одна с ребенком, очень ранима и беззащитна. У меня развилась антипатия ко всем мужчинам, с которыми я не хочу быть рядом.

– Я очень рад, – мрачно произнес Форчен. – Мне ненавистна мысль о том, что тебе могут нравиться их прикосновения.

Внезапно ему в голову пришла прекрасная мысль.

– Мы новички на приеме, и поэтому нас простят, если мы удалимся раньше остальных.

– Или наше исчезновение даст повод для размышлений тем, кто знает правду о нас.

– Пусть поломают головы. Посмотри, у Аларика просто глаза вылезли на лоб.

Клер улыбнулась Форчену.

– Это был прекрасный вечер.

– Я счастлив, – с улыбкой произнес он, – Поедем домой, Клер.

Как бы ей хотелось, чтобы он всем сердцем желал этого! Она вспомнила поцелуи Форчена, и ей нестерпимо захотелось уехать с бала. Они пробрались сквозь пары танцующих и подошли к Медоузам, чтобы поблагодарить их и проститься. Прошло еще полчаса, прежде чем они вышли из гостеприимного дома.

Прохладный ночной воздух приятно освежал. Коляска, запряженная парой гнедых, быстро катилась по дороге. Клер сидела рядом с Форченом, тесно прижавшись к нему. Чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее становилось желание Клер.

Форчен снял пиджак и отложил его в сторону. Сердце Клер забилось в предвкушении…

Когда они поднялись наверх, О'Брайен взял ее за руку и провел в большую спальню, закрыв за ними дверь. В комнате горела маленькая лампочка. На разобранной кровати лежала новая прозрачная рубашка Клер.

Его глаза ни на минуту не отрывались от ее лица, когда он развязывал галстук и укладывал его на столик. Волнение охватило Клер. Его взгляд не оставлял сомнений в том, что он хочет ее. Форчен вытянул руки и притянул Клер к себе.

– Я говорил, что достану все цветы из твоих волос, – сказал он, вытаскивая первый цветок. Он нежно провел им по ее щеке; шелковые лепестки ласкали кожу. Сладковатый запах гардений еще больше обострил чувства Клер. Форчен коснулся цветком ее шеи и груди.

Она не могла отвести взгляда от его глаз. Чувствуя прикосновение цветка к своей коже, Клер хотела, чтобы руки и губы Форчена, а не лепестки гардении ласкали ее.

– Форчен, – прошептала она.

Он вытаскивал цветок за цветком, бросая их на пол, пока волосы Клер не упали блестящим каскадом на ее спину и плечи.

Форчен вытащил рубашку из брюк и стащил ее через голову. Отбросив ее в сторону, О'Брайен повернул Клер спиной к себе, чтобы расстегнуть пуговицы на ее платье. Лаская пальцами мочки ушей, он поцеловал ее в шею.

Клер закрыла глаза. Она чувствовала, как его губы опускались все ниже и ниже, к вырезу платья, а его пальцы пытались расстегнуть пуговицы. Ей хотелось повернуться и сказать, что она любит его, но она оставалась неподвижной. Форчен расстегнул платье, и оно с шелестом упало на пол.