Она понимала, что Форчен становится таким же несгибаемым и безжалостным, как и Венгер, когда его провоцируют. Клер взглянула на Тревора.

– Хорошо, я привезу Майкла к вам.

– Спасибо, миссис О'Брайен. Это пойдет ему на пользу… Этот ребенок – все, что у меня есть. Когда вы сможете приехать?

Взглянув через открытую входную дверь на Бадру, она обдумывала наиболее подходящее время.

– Завтра утром, в половине одиннадцатого. В это время я обычно остаюсь дома, а муж с Бадру уезжают на завод.

– Я слышал, он хочет вызвать меня на соревнование, – с удивлением в голосе произнес Венгер.

– Да. И ничто не изменит его решения.

– Мне все равно. Я не против. В соревновании должны участвовать двое, – ответил Тревор Венгер. – Вы пообедаете со мной?

– Нет. К этому времени нам необходимо вернуться домой.

– Я знаю, что вы идете против воли вашего мужа, и это тревожит вас. Я еще раз хочу поблагодарить вас. Эта встреча очень много значит для меня. Спасибо вам… Обещаю, что вы никогда не пожалеете об этом. А сейчас мне бы хотелось поговорить с Майклом.

Клер кивнула и посмотрела на Бадру, который стоял у коляски и ждал их возвращения.

Наконец, Тревор появился в проходе и направился к ней.

– Спасибо, миссис О'Брайен. Я ценю вашу доброту. Буду ждать вас завтра утром.

Она смотрела ему вслед и о многом раздумывала: «Не совершаю ли я ошибку? Могу ли я доверять? Смогу ли я когда-нибудь убедить Форчена, что Майклу необходимо видеться с дедом?»

Вечером, сидя за ужином с Форченом и Алариком, Клер внимательно вглядывалась в лицо мужа. Ей хотелось рассказать ему о встрече и разговоре с Тревором Венгером. Но она не могла сделать этого в присутствии Хемптона. После его ухода, пока Клер обдумывала, с чего начать, Форчен привлек ее к себе и крепко обнял.

Закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, Форчен сжал ее в своих объятиях и прижался губами к ее рту. Его руки ласкали ее спину и бедра. Забыв обо всем на свете, Клер отвечала на его поцелуи, и только на мгновение к ней вернулся страх, что через двенадцать часов она поступит против воли своего мужа.

Клер правила лошадьми, Майкл сидел в коляске рядом с ней и оглядывался по сторонам. На нем были одеты новый пиджак, брюки и белая рубашка.

– Мама, а что скажет папа, когда ты расскажешь ему, что мы ездили в гости к дедушке?

– Не знаю, Майкл. Он твой дед и говорит, что ты – единственный из оставшихся родных у него. Я попытаюсь заставить твоего отца понять, что тебе необходимо знать своего деда.

– Они ненавидят друг друга?

Клер взглянула на мальчика: она поразилась, что он заметил это.

– Да. Твой отец считает, что дедушка отнял у него твою маму и тебя. А мистер Венгер считает, что твой отец отнял у него его дочь и внука. Но они могут перешагнуть через свою ненависть. Именно об этом я и молюсь. Ведь они оба – твои родственники… И отец, и дедушка любят тебя.

– Я не хочу чтобы папа сердился на меня.

– Он не будет сердиться на тебя, – твердо ответила Клер, зная, что гнев Форчена падет на нее.

Они свернули на Грабб-стрит, и Клер оглянулась через плечо, внезапно почувствовав на себе холодный взгляд голубых глаз Форчена.

Она вспомнила о том, как они любили друг друга прошлой ночью, и ею овладели чувство страха и чувство вины. Ей не хочется идти против его воли и разрушить те теплые отношения, которые установились между ними. На секунду она придержала лошадей, натянув поводья. Майкл вопросительно посмотрел на нее. Она заглянула в его карие глаза, унаследованные от Мерили и Тревора Венгера, и решила, что не в силах лишить мальчика родного деда.

Она тронула коней, молясь о том, что заставит Форчена понять. Только один раз она отвезет Майкла навестить Венгера и больше не сделает этого до тех пор, пока Форчен не согласится.

Проехав еще два квартала, Клер придержала лошадей и, свернув с дороги, увидела шикарный дом в греческом стиле с шестью массивными дорическими колоннами и широкой фрамугой над дверью. Наверное, Тревор Венгер пытался построить точную копию его сожженного Бель Таша.

– Очень большой дом, – сказал Майкл. – Мама, смотри, павлины.

Клер увидела разноцветных птиц, важно прогуливающихся вдоль клумб, на которых росли пурпурный барвинок и голубые дельфинии. Она подумала о том, что еще месяц назад Майкл испытывал перед особняками благоговейный страх. Форчен приучил их к роскоши. Она вспомнила о своих деньгах, к которым Форчен не проявил никакого интереса. Клер написала несколько писем, и вот теперь ее сбережения перевели в Национальный банк Атланты. С тех пор как Форчен стал выдавать ей деньги, которые, по его словам, были ее и которые она могла тратить на себя, она регулярно переводила половину этих сумм на свой счет в банке. Клер копила эти деньги для Майкла, но все же чувствовала себя гораздо увереннее, зная, что у нее есть собственные деньги и что, если понадобится, она сможет воспользоваться ими.