— Ну дают! — то ли восхитилась, то ли возмутилась девушка. — Совсем обнаглели. Нас хоть предупредили, когда нанимали, чем мы рискуем.

— Чем? — спросила Мариша. — О чем предупредили? Они тут раз в неделю собираются, по пятницам, — принялась объяснять ей девушка. — И каждый раз сначала присматриваются к нам, как к добыче, а потом выбирают некоторых из нас для особых забав.

— Для каких забав? — пожелала уточнить Мариша, но ее перебила другая девушка.

— Сначала мы думали, что тех девушек просто потом увольняют, — возбужденно произнесла она, обращаясь к Марише. — А потом мы смекнули, что их убивают. То есть, может быть, и не специально, а сначала, как обычно, измываются над ними, некоторые, наверное, не выдерживают, ну и…

— Что? — осипшим голосом спросила Мариша. — И когда же вы это поняли?

— Последние три недели каждую пятницу после представления исчезала одна из нас, — сказала девушка. — Одна девчонка вообще была новенькой вроде вас. Она в этом баре в обычные дни официанткой работала. А потом пронюхала откуда-то, что нам лучше платят. И тоже явилась, на работу устраиваться. Ну, и устроилась на свою голову. Один вечер покрутилась и исчезла.

— А что говорит ваше начальство? — спросила у девушки Мариша.

— Арик говорит, что все пропавшие девушки живы и вполне благополучны, но мы ему не верим, — ответила танцовщица. — Ты же видела, сегодня он даже охрану к нашим дверям поставил. Нет, лично я сюда больше не сунусь. И никакие их деньги мне не нужны.

Но Мариша уже пристала к ней, как банный лист, требуя подробностей. Они не заставили себя ждать. Развязав язык, девушка уже не могла остановиться, пока не выплеснула все, что накопилось у нее на душе за эти три недели, несмотря на явное недовольство ставленницы начальства Лики. Но на ее шипение и угрозы уже никто не обращал внимания.

Оказалось, что при приеме на работу всех девушек предупредили, что от них могут понадобиться услуги для любителей «садо-мазо». Кое-кто отказался, но большинство согласилось. Ремесло этих девушек заставляло их на многие вещи в жизни смотреть проще. И в самом деле, вначале нанятые отделывались одними побоями. Некоторых били более жестоко, другим вообще везло, они за приличные деньги отделывались легкими ссадинами. Но тем не менее никого не убивали и даже не калечили всерьез. Несколько шрамов от кнута на спине оплачивались более чем щедро. И в общем, девушки не роптали.

Но три недели назад из работавших по пятницам в «Ночных грезах» исчезла первая танцовщица. Сначала это никого не удивило. После посещения приватной комнаты некоторые девушки и раньше исчезали на две недели, а то и больше, чтобы залечить побои. Но когда исчезла вторая, а затем и третья девушка, а потом труп первой нашли где-то за городом, среди танцовщиц поднялась волна паники. И хотя тела еще двух пропавших товарок так и не были найдены, девушки не сомневались, что их постигла та же участь.

— Если и Верка сегодня не вернется, то я больше сюда и носа не суну, — закончила свой рассказ юная стриптизерка и отвернулась от подруг.

Следующий час или полтора прошли в подавленном молчании. Но наконец дверь распахнулась, и появилась Верка — бледная, шатающаяся, с расквашенной губой и явными следами от наручников, но целая и, что самое важное, — живая.

— Все в порядке, — снисходительно бросила товаркам Вера. — Даже и не били особо. Маленько кнутом постегали. Так разве это побои? Даже не до крови.

Спина у нее и в самом деле была покрыта розовыми полосами, когда она ее обнажила, но крови не было. И после появления Веры напряжение сразу же спало. Девушки словно бы позабыли о судьбе трех несчастных танцовщиц и просто радовались, словно мотыльки-однодневки. Следом за Верой вызвали еще двух девушек. Потом еще и еще.

Однако все они вернулась обратно. И хотя избегали разговоров о том, что делали с ними и что делали сами они во время своего отсутствия, но все девчонки были вполне вменяемы и почти невредимы. Несколько ссадин и следы от наручников на запястьях в счет тут, похоже, не шли.

Но три подруги не собирались сдаваться так легко.

— А как бы узнать, с кем были пропавшие девушки в день, вернее, в ночь, своего исчезновения? — спросила у приглянувшейся ей танцовщицы Мариша, которая сегодня не удостоилась чести быть выбранной и скучала в уголке комнаты, зевая в кулак.

— Об этом должен знать Арик, — задумавшись, ответила та. — Только он никому не расскажет.

— А родственники пропавших девушек? — спросила Мариша. — Они не пытались их разыскать?

— Не знаю, как у остальных, а у меня родня в другом городе, — ответила ей танцовщица. — Если завтра я тут, в Питере, вообще сгину, они и знать не будут, где меня искать.