— Слушай, а ты не мог бы второй раз применить к нему свой прием? — спросила я у Прапора, устав отбивать атаки Максима.

— Мог бы, но существует большая вероятность того, что после вторичного применения этого приема он больше никогда не сможет говорить и двигаться, — обстоятельно ответил Прапор. — И уж совершенно точно, что нормально он это делать никогда больше не будет.

Услышав такой прогноз, Максим утих. И больше попыток выковырить мне глаз и вообще вырваться из машины не делал, ограничиваясь лишь банальными оскорблениями в наш адрес. Но это как-то можно было пережить. И все же я вздохнула с облегчением, когда Прапор заявил:

— Доехали!

Мы вылезли из машины и потащили упирающегося Максима в гости к Голованову. Тот уже поджидал нас. Мы позвонили ему по сотовому с дороги. Максима мы оставили в коридоре под присмотром Сереги и Прапора. А сами вместе с Татьяной вошли в кабинет Голованова.

— Ну что? Кого вы там ко мне привезли? — сварливо поинтересовался у нас мент. — Я по телефону не очень разобрал. Какая еще бывшая жена?

— Минутку, — попросила Катька. — Все по порядку. В первую очередь хочу представить живую и невредимую Татьяну Рюрикову.

И Катька указала на нашу новую подругу.

— Это?.. Эта?.. — вытаращил глаза Голованов. — Это она? Жена моего подследственного?

— Ну да, — жизнерадостно кивнула Катька. — Как видишь, жива, здорова и очень упитанна.

— Не может этого быть, — отказался Голованов. — Это не она. Вы меня дурите. Вы можете это доказать? У этой женщины есть документы?

— Документы у нее есть, но на другое имя, — сказала Катька. — На имя Тамары Рогановой. Как видите, только инициалы совпадают.

— Только инициалы?! — заметно приободрился Голованов. — Знаете что, идите-ка вы отсюда, пока я вас сам не выгнал. Не хватало еще, чтобы вы таскали ко мне всех женщин, у которых с пропавшей женщиной совпадают инициалы.

— А это ты видел? — спросила у мента Катька и подсунула ему портрет Татьяны, полученный нами от Маши. — Похожа?

Голованов некоторое время пристально изучал портрет. Несмотря на время и полноту, в нынешней Татьяне, бесспорно, можно было увидеть черты прежней женщины, которая и смотрела на нас с портрета. Какими бы качествами Голованов ни отличался, но одного у него не отнимешь: человек он был беспристрастный. И поэтому совесть не позволила ему соврать.

— Похожа, — выдавил он из себя наконец. — Но это еще ничего не значит. Мало ли в мире похожих женщин.

— У вас или у ваших коллег есть же образец ее крови, — напомнила я ему. — Помните, та кровь на ботинках. И еще ее кровь из больницы. Если не верите своим глазам, то, может быть, поверите экспертам.

И мы с Катькой затаили дыхание, ожидая ответа мента. Но Голованов нас не разочаровал.

— Ладно, — не очень охотно сказал он. — Я попрошу взять у этой женщины анализ крови. И если она и в самом деле окажется женой моего подследственного… Что ж, я буду рад признать свою ошибку.

Мы перевели дыхание.

— Но не забывайте, что у меня есть его собственное признание в убийстве своей жены, — тут же добавил Голованов. — Поэтому я очень сомневаюсь, что эта женщина на самом деле та, за кого себя выдает. Голубушка, вы-то что скажете?

Татьяна на протяжении всего разговора весело играла в уголке диване, куда мы ее посадили, с моим сотовым телефоном. Сейчас она с трудом оторвалась от игры и недоуменно уставилась на обратившегося к ней Голованова.

— А что? — спросила она.

— Кто вы такая? — спросил у нее Голованов.

— Таня, — застенчиво ответила наша мадам Слониха.

— А фамилия?

— Рюрикова, — ответила женщина.

— Ну понятно, — вздохнул Голованов. — Значит, вы утверждаете, что являетесь женой Анатолия Сомина?

— Кто это такой? — удивилась женщина.

— Вы Татьяна Рюрикова? — спросил у нее Голованов.

— Да, — кивнула Татьяна.

— Значит, вы жена Анатолия Сомина, — утвердительно сказал Голованов.

— Нет, — отрицательно помотала головой Татьяна.

Наступил черед вмешаться нам с Катькой. Отведя Голованова в сторонку, мы принялись посвящать его в детали.

— Так она сумасшедшая? — испуганно ахнул мент. — И вы ее выкрали из больницы? Вы хоть представляете, что вам за это будет?

— Ничего мы ее не выкрали, — отказалась Катька. — Нам ее выдали. Добровольно. Как только главврач узнал, что за Татьяну некому больше платить, он только и мечтал, кому бы ее сбагрить.

— Что значит некому за нее платить? — удивился Голованов. — Разве не ее муж поместил несчастную в больницу?