— Тогда в самом деле все равно, как они выглядят. Верно?

Разумеется, так оно и было. И звонил Митя вовсе не потому, что хотел похвастаться. То есть и это тоже. Но главное — ему просто не терпелось снова увидеться с Инной. Он ей так и заявил.

— М-м-м, — протянула очень довольная Инна. — Может быть, потом. Я еще не знаю.

Кавалер начал настаивать. Но Инна так быстро сдаваться не собиралась. Нет уж, коли у нее завелся поклонник, она его сначала помучает. По полной Маришиной десятибалльной системе. Ведь на Надире она, эта система, себя оправдала в полной мере. Он набрал всего девять баллов, не хватало одного решающего.

— И ничего, что он их потом все разом стремительно потерял, — говорила Инна подруге. — Главное, что ничего непоправимого у вас с ним не произошло. А то пришлось бы теперь тебе ему передачи в тюрьму таскать. Как верной подруге.

Но всласть обсудить эту тему они не успели. Потому что снова раздался звонок. На этот раз звонок был в дверь. А следом за ним ворвалась в квартиру и рыдающая Анька. Лицо у нее от слез сплошь покраснело от слез. Нос увеличился почти в два раза, а глаза, напротив, уменьшились. И за что женщинам вечно такая несправедливость? Почему никогда наоборот не бывает? Чтобы нос маленький, а глаза ого-го!

— Все кончено! — упоенно рыдала тем временем Анька, упав на кстати подвернувшееся ей кресло, где только что сидела Инна, и хватая бокал с коньяком, который Мариша только что заботливо себе налила.

Анька отхлебнула коньяк, откинулась на мягкую спинку кресла и произнесла уже гораздо спокойней:

— Все кончено!

— Что?

— Следствие кончено! И любовь с Ратушевым тоже! Сволочь он! И гад!

Инна с Маришей переглянулись. А потом Инна придвинула себе стул, а Мариша налила коньяк в другой бокал. И они наклонились к своей подруге.

— Рассказывай! — велела ей Инна.

И Анька рассказала. Оказалось, что сегодня с утра ее вызвал к себе Ратушев. Предвкушая приятное свидание, Анька полетела к своему Петечке на крыльях любви. Но любимый был непривычно скучен и хмур.

— Ваше дело закрыто, — провозгласил он, едва Анька нарисовалась на пороге его кабинета. — Поздравляю вас! Настоящий преступник пойман, доставлен и допрошен. И уже признался в совершении убийства своего брата.

Анька стараниями своих подруг уже была посвящена в эту трагическую историю и потому нисколько не удивилась тому, что убийцей оказался брат. Гораздо больше ее изумило, насторожило и опечалило то выражение, которое Петечка упорно хранил и, можно даже сказать, культивировал на своем лице. Выражение было отстраненное и чужое.

— Петечка, — осторожно произнесла Аня, когда следователь, закончив свой сухой доклад, попрощался с ней и сделал попытку уткнуться в свои бумаги. — Что-то произошло? Что-то нехорошее?

— Ничего!

— А все-таки?

— Ровным счетом ничего!

Голос был сухим. А слова вылетали из Петечки, как острые маленькие камешки. Каждый из них больно впивался в Анькину нежную душу. Тем более что она не чувствовала за собой никакой вины.

— Петечка! — уже более настойчиво произнесла Аня. — Мы должны объясниться!

— На какую тему?

— Еще вчера я чувствовала, что ты относишься ко мне по-особому, — произнесла Анька. — А сегодня ты делаешь вид, что мы едва знакомы.

— Это так и есть.

— Как? — задохнулась от возмущения Аня. — А поездка к маме? Зачем ты возил меня с ней знакомиться?

При упоминании мамы по лицу Петечки скользнуло подобие довольной улыбки. И он взглянул на Аньку если не с теплотой, то во всяком случае с признательностью.

— Ладно, — произнес он. — У меня есть минут двадцать. Попьем кофейку?

Лично Анька согласилась бы выпить даже стрихнину, лишь бы сначала дорогой Петечка объяснил, какого черта с ним происходит. И на кофе она согласилась с восторгом. Ратушев засыпал в две кружки по чайной ложке с горкой кофе и, не найдя сахара, заменил его двумя конфетками.

— Пей, — велел он Ане. — Пей и слушай. Я в самом деле возил тебя к маме, потому что ты была моей последней надеждой.

— В каком плане?

— Аня, — проникновенно посмотрел на нее любимый, — ты же не будешь отрицать, что характер у тебя взрывной, стервозный и попросту тяжелый?

Вопрос Аньке не понравился. Да что там не понравился. Он ее попросту взбесил. Но любопытство пока что пересиливало гнев. О чем бедолага Петечка еще не догадывался. И потому спокойно продолжал:

— Моя мама просто допекла меня своими просьбами привезти ей невесту.

— И что?

— И я привел ей тебя.

— Зачем? — все еще недоумевала Анька.

— Я совсем не хочу жениться! Но моей маме невозможно было это втолковать. У нее какие-то старорежимные взгляды на жизнь.

— А при чем тут я?