Шрифт:
— Наш Гера, — грустно произнесла Люба. — Такая красивая вазочка с восточным рисунком. Арабская вязь, верблюды, султаны в тюрбанах с перьями, их слуги, деревья, цветы. Очень тонкая работа. Уж я-то разбираюсь.
— Так, значит, он вам ее подарил. А теперь ее нет? Странно.
И Анька задумалась. У Милены пропала картина — тоже подарок Геры. А у Любки вазочка — снова его подарок. Совпадение? Или чей-то нехороший умысел?
— А вы с мужем хорошо смотрели? — спросила она у Любы.
— Хорошо. Да и вообще, вся коллекция у меня в одном углу стояла.
— Может быть, она во время суматохи на пол упала?
— Все завалы разгребли, — покачала головой Любка. — Нет, украли, наверное. Хотя кому она могла понадобиться? Обычная вазочка. Не новая даже. Когда он мне ее принес, я еще удивилась, зачем он мне старье тащит. А потом пригляделась и она мне даже понравилась. Жаль, что пропала!
Аньке тоже было жаль. Но зато в ее голове забрезжила идея. И обдумав ее, она поняла, что идея не просто хороша, она почти гениальна. Похвалив себя, Анька отправилась ее проверять. Но для этого ей было необходимо созвониться с подругами. Инна с Маришей находились у нее на дисплее телефона под цифрами один и два. И вызвав хорошо знакомый ей номер, девушка поднесла трубку к уху.
Глава восьмая
Сегодня Стелла Владимировна встретила гостей в куда более строгом облачении. Волосы были призваны к порядку и убраны в аккуратный хвост, из которого торчал черепаховый гребень, украшенный яркими камешками. Место фривольного пеньюара заняли свободные домашние брюки, держащиеся на пышных бедрах, и короткий белый топик на одной пуговице, позволяющий, правда, лицезреть грудь, но лишь частично.
— Что еще случилось? — недовольно осведомилась она у подруг, которые заявились к ней все втроем. — Я уже выразила свои соболезнования родным покойного, — продолжала злиться Стелла. — Похороны должны состояться, я приду. Что еще надо от меня? Говорите скорей, ко мне должны прийти.
— У нас к вам только один вопрос, — успокоила ее Мариша.
— Скажите, Герасим вам дарил что-нибудь?
Стелла явно опешила. Если она и ждала вопроса, то совсем не об этом.
— Ну, разумеется, — протянула она. — Дарил. Цветы дарил. Мои любимые конфеты с ликером. И другие — из мюсли и сухофруктов, облитые шоколадом тоже дарил. Виски дарил. Шампанское.
— Нет, нет, — перебила этот перечень Мариша. — Что-то более ощутимое. Какую-нибудь вещь.
— Ситечко для заваривания чая подарил, — после минутного размышления произнесла Стелла. — У меня на работе не было, а он принес. Проявил внимание, так сказать.
Подруги переглянулись. Какую информацию могло нести в себе это ситечко для чая?
— А оно цело? — спросила Мариша.
— Куда же ему деться? У меня на работе лежит. Очень удобная вещь. Практичная. Из металла и ручка длинная. Пальцы не обжигаешь.
Кажется, Стелла начала жалеть, что согласилась принять подруг сегодня. Она заметно нервничала. Но подруги не собирались так сразу сдаваться.
— Постарайтесь припомнить что-нибудь еще.
— Больше мне Гера ничего не дарил.
— Картину, вазочку, статуэтку, книги?
Стелла задумалась.
— Нет, ничего такого он мне не дарил, — пробормотала она.
Подруги уже хотели расстроиться, а больше всех Аня, это ведь ее идея, казавшаяся такой перспективной, на деле лопалась у всех на глазах, но Стелла внезапно произнесла:
— Не дарил, а оставил на сохранение.
— Что? — хором воскликнули подруги. — Что он вам оставил?
— Книгу, — произнесла Стелла. — Но не просто книгу. В смысле, что не новую.
— А какую?
— Старинную. Настолько старинную, что буквы там не напечатаны, а написаны от руки.
— Ого!
— Ага! И каждая заглавная начинается с какой-нибудь картинки. Очень красиво, только ничего не понять. Не по-русски написано. И даже не на старославянском.
Подруги переглянулись. Это было уже совсем интересно. Всем своим любовницам или просто знакомым женщинам Гера оставлял какой-нибудь раритет на память?
— Можно на нее взглянуть? — спросила Инна.
Мгновение Стелла колебалась, а потом кивнула.
— Но только взглянуть, — предупредила она подруг. — Руками без перчаток не трогать. И листать аккуратно. Не дай бог, порвете. Гера меня потом…
Но тут она замолчала, поняв, что собиралась ляпнуть глупость.
— Господи, все никак не поверю, что его нету в живых! — произнесла она, и ее глаза неожиданно наполнились слезами.
Вытирая их чистым шелковым платочком, Стелла пробормотала:
— Простите! Это у меня реакция такая запоздалая. Вечно я так. Сначала умом понимаю, что беда случилась. А сердце отстает, не хочет верить. И только через день, через два эмоции проявляются.