Но вслух Мариша ничего не сказала, в душе где-то понимая Анну Григорьевну. Нелегко на старости лет почувствовать, что единственным сыночком — светом в окошке — все больше и больше завладевает какая-то совершенно посторонняя женщина.

— Так и что там с этим любовником любовницы вашего сына? — спросила Мариша.

Анну Григорьевну от этого выражения передернуло, и она уже явно собралась заявить, что ее Сережа — чистый мальчик, девственник и никаких любовниц у него быть не может, но вовремя остановилась. Все-таки, и тут Мариша отдала должное Анне Григорьевне, остатки здравого смысла у нее сохранились. Так что она тяжело вздохнула и сказала:

— Сережа совсем перестал меня слушаться.

— Так, а что там с этим Павлом? — попыталась уточнить Мариша.

— Он был постоянным любовником Лены, — нехотя произнесла Анна Григорьевна. — Лена — это любовница Сережи. Я вам уже говорила.

— Но почему вы считаете, что на вашего сына напал именно Павел? — спросила Мариша.

— А кому же еще? — искренне удивилась Анна Григорьевна. — Деньги остались при Сереже. Мне из больницы звонили. Так и сказали, что состояние у вашего сына тяжелое. И чтобы я за деньгами и прочими ценностями заехала. А то у них камеры хранения нет, отвечать не могут, если что-то пропадет.

— Заботу, значит, проявили, — пробормотала Мариша.

— Да при чем тут забота! — фыркнула Анна Григорьевна. — Стали бы они к постороннему человеку заботу проявлять. Просто Сережина крестная в той больнице работает. Случайно узнала, что крестник к ним поступил, вот и позвонила мне. Только я ехать не могу. Да ничего, небось крестная сохранит денежки и мне передаст.

— Значит, деньги остались при вашем сыне, — сказала Мариша.

— Вот я о чем вам и талдычу! — воскликнула Анна Григорьевна. — Да бог с ними, с деньгами. Но ведь вся суть в том, что если Сережу не ограбили, тогда выходит, кто-то отомстить ему хотел. А кто? Врагов у Сережи не было. Только этот Павел! Соперник Сережин. Мой сын говорил, что этот Павел — он Лену очень любит. А у нее и раньше, до Сережи, любовники случались. Так только все они куда-то исчезали. Когда Сережа мне это рассказал, у меня прямо сердце так к горлу и ткнулось. Все, думаю, не иначе как кто-то этих любовников устранял. А кто? Только ревнивый соперник. Павел, стало быть! Вот теперь и Сережина очередь настала.

От Анны Григорьевны Мариша вышла с распухшей головой и массой вопросов. Одно ей было ясно, нужно посоветоваться с подругами. Однако подруги где-то задерживались. Мариша позвонила по очереди сначала Ане, потом Юльке, а потом Инне. Но все они в один голос заявили, что говорить в данный момент не могут, очень заняты, но перезвонят позже. Очень удивленная и даже слегка озадаченная таким единодушием своих подруг, Мариша решила поехать домой и, пока суд да дело, приготовить для всех обед. А если все пойдет так, как идет сейчас, то, возможно, и ужин. С этой целью Мариша заехала на Сенной рынок, чтобы купить парного мяса и свежей зелени. А также посмотреть, может быть, ей приглянется и еще что-то вкусненькое.

Пока Мариша утоляла свое внезапно возникшее желание гастрономических изысков, что, в общем-то, было совсем не в ее духе, Юля подъехала следом за Павлом к дому, где, по его словам, жил один из трех брошенных Леной ее бывших любовников. Дом был кирпичный и явно очень прочный.

— Симонов Василий, — сообщил Юле Павел, заглянув в свой блокнот, переплетенный в синюю кожу. — Это самый давний Ленин любовник. Но я к нему не пойду.

И в ответ на безмолвный вопрос Юли смущенно ответил:

— Я тогда еще не свыкся с мыслью, что у Ленки случаются загулы. Думал, что серьезное что-то. Рвался выяснить отношения. Дурак был. Только напортил все. Мне Ленка рассказывала потом, что до моего визита у них с этим Василием все шло к концу. А я со своей страстью разжег их угасающие чувства.

— Что, прямо так и сказала? — недоверчиво переспросила у мужика Юлька.

— Ага, — кивнул тот. — Так и сказала. Они потом еще целых два месяца встречались. И Ленка ко мне вернулась.

— А почему именно они расстались, Лена вам не говорила? — спросила Юля.

— Почему люди расстаются? — пожал плечами Павел. — Надоели друг другу.

Юля вздохнула и про себя подумала, что если бы люди расставались только потому, что надоели друг другу до чертиков, то в мире вообще не было бы, наверное, ни одной супружеской пары. Да и вообще, повод всегда имеется.

— А он дома? — спросила она, не углубляясь в тему.

— Дома, дома, — заверил ее Павел. — Он все время дома торчит. Работа у него такая.

Больше он ей ничего объяснить не пожелал.

— Сама увидишь, — напутствовал Павел Юльку. — Квартиру только не перепутай. Семнадцатая у него.

Из подъезда, где жил Василий, как раз выходила молоденькая девушка с таксой на поводке. Юлька тут же вспомнила про свою Нику и устыдилась, что она так мало времени уделяет своей собачке. Но, поднявшись на третий этаж — лифт не работал — Юлька запыхалась и слегка про свою таксу подзабыла, а после того, как дверь семнадцатой квартиры открылась перед Юлькой, у нее и вовсе вылетели из головы все мысли о Нике. Потому что дверь ей открыл мужчина, находящийся, что называется, в самом соку. Вдобавок, когда он открыл рот и осведомился у Юльки, что ей нужно, та почувствовала, что куда-то улетает. Голос у мужчины оказался просто потрясающий. Бархатистый, ласкающий и такой проникновенный и сексуальный, что мурашки по коже бежали.