— Так кто же? — благоговейным шепотом спросила у нее Варя. — Любовник или Павел?

— Павел все деньги в свой бизнес вкладывает! — заявила ей Лена. — На себя и меня у него жалкие гроши остаются. Он как купил себе куртку три года назад, так ее и таскает. А зачем менять? Она же без дырок! Не знаю, может быть, он и правильно делает, но только я-то сейчас, сегодня жить хочу. Сейчас, а не потом!

— Значит, все-таки любовник?! — ахнула Варя, которая была твердо убеждена, что щедрые и богатые любовники — это плод чьей-то выдумки и в реальной жизни не встречаются.

— Варька, опомнись! — захохотала в ответ Лена. — Стал бы любовник мне машины дарить! Как же! Не такая уж я красавица, чтобы на меня такие деньги швырять. Сама я деньги заработала и сама же машину и купила!

— Врешь! — обиделась Варя. — Как ты могла заработать такие деньжищи?

Однако пришлось поверить. Деньги Лена и в самом деле зарабатывала сама.

— Но чем? — спросила у Вари Анька.

— Оценкой картин, — вздохнула Варя. — У Лены было редкое чутье и знание. Ей было достаточно бегло взглянуть на картину, чтобы рассказать о ней почти все, определить школу, к которой принадлежал художник, год, когда картина была создана, и, конечно, самое главное — она называла точную стоимость картины на рынке. Она могла отличить подлинник от копии без всякой аппаратуры. Лена никогда не ошибалась, а брала за свои услуги значительно меньше, чем взял бы эксперт, который стал бы делать химический анализ красок, полотна и так далее. Так что постепенно у Лены появилась своя клиентура. Если кто-то после нее и шел к эксперту, телефон которого всегда был у Лены, то его официальная оценка никогда не отличалась от Лениного вердикта.

— Так в чем тогда смысл? — удивилась Аня. — Почему бы клиентам сразу не обращаться к эксперту?

— За настоящую экспертизу, проведенную по всем правилам, нужно заплатить большие деньги, — сказала Варя. — А кому охота выкладывать денежки за какую-нибудь дедушкину любительскую мазню? Обычно ведь люди только догадываются, что попало им в руки. А узнать точно хочется. Вот тогда и появлялась Лена и говорила, стоит ли картина денег или ее можно просто отнести на свалку. Репутация ее была такова, что люди ей верили, и деньги она зарабатывала вполне приличные.

— И что, Ленин приговор был всегда верен? — удивилась Аня.

— Так я же вам говорю, Лена никогда не ошибалась. Она работала не только с частными лицами, с коллекционерами. Да и не только среди коллекционеров. Некоторые антикварные магазины и галереи, когда у них возникали сомнения, привлекали Лену для оценки полотен в качестве независимого эксперта. И проколов у нее не случалось.

Из Русского музея Аня ушла в больших сомнениях. С одной стороны, у Вари не было никакого резона врать. А с другой… С другой — Ане что-то не верилось в то, что оценкой картин можно заработать себе на новый автомобиль, и содержать любовника, и еще делать покупки в тех дорогих фирменных магазинах, где одевалась и обувалась Лена. Да еще и шататься по ночным клубам и казино, осведомленность о которых Лена продемонстрировала перед Маришей. К тому же Варя ничего не сумела сказать Аньке, почему Лена уволилась из Русского музея.

— Правда, наши тетки шушукались между собой, что Ленку просто выгнали, — сказала Варя по этому поводу. — Но лично я так не думаю. Наш начальник души в Лене не чаял. А сама Лена давно уже поговаривала, что нужно ей увольняться. Нет смысла за гроши вкалывать по восемь часов в день в душном помещении, когда за окнами — настоящая жизнь, и молодость проходит. Но знаете… Одно в ее увольнении мне действительно показалось странным.

— Что? — насторожилась Анька.

— Обычно при увольнении сотрудника ему предлагают отработать двухнедельный срок, чтобы руководство успело найти замену и ввести нового человека в курс дела.

Аня согласно кивнула.

— Так вот, а в случае с Леной никто не заставил ее отрабатывать эти две недели, — повторила Варя. — Она просто утром пришла на работу, оставила вещи и пошла в отдел кадров. А уже к обеду позвала меня в кафе попрощаться.

— Может быть, эти две недели вычли из Лениного отпуска? — предположила Аня. — На какие только уловки не идут иногда люди.

— Нет, — покачала головой Варя. — Свой отпуск за этот год Лена уже отгуляла. И сразу после отпуска уволилась. Вычитать было не из чего. Вот я и говорю: что-то с ее увольнением не совсем чисто.

Аня вышла из музея и присела на лапу белого льва, охранявшего парадную лестницу. Лестницу, которой по неизвестной Ане причине никогда не пользовались. Посетители были вынуждены просачиваться в Русский музей через маленькую незаметную дверку, в то время как широкие ступени парадного входа мирно зарастали мхом. Удобно устроившись около льва, Аня задумалась. Что-то не давало ей покоя.

— А не сходить ли мне в отдел кадров? — вдруг подумала вслух Аня и тут же поняла, что это и есть то самое, что не дает ей покоя.

Решив, что визит в отдел кадров откладывать на завтра не стоит, Аня помчалась домой за паспортом. По предыдущим визитам в отделы кадров многих учреждений она четко уяснила — без паспорта с тобой никто серьезно разговаривать не будет. Но, выбежав за ворота музея, Аня резко затормозила.

— Минуточку, — произнесла она, — я же не на работу устраиваться иду. Мне нужен не паспорт, а нечто совсем другое.

И Аня быстро свернула в другую сторону, где, по ее расчетам, должен был находиться кондитерский магазин.