– Убил свою подружку. Говорил, что в состоянии аффекта. Может быть, оно и так. Только прежде к нам убийц никогда не привозили. А тут вдруг взяли и привезли.

Лев Зосимович едва прочитал статью вновь прибывшего заключенного, как сразу же понял, у певца по фамилии Клестов и по имени Неонил есть могущественный заступник. Сделать так, чтобы убийцу отправили сидеть к мелким правонарушителям – воришкам, жуликам и прочей шантрапе, было под силу только очень влиятельному человеку.

– Позже я узнал, что это папенька одной из его фанаток постарался. Она ему своими слезами все ковры в квартире залила. Вот он и не выдержал.

Дочка умоляла отца, чтобы ее кумира далеко не отсылали. И вообще, чтобы проявили к нему всяческое снисхождение и милосердие.

– Хотя какое там снисхождение! У меня мелкие жулики сидели. А тут убийца. Да еще своей женщины! Мне этот тип сразу не понравился.

Надо сказать, что держался Клестов тоже не лучшим образом. С сокамерниками разговаривал свысока. Держался особняком. И постоянно твердил, что осенью у него гастроли. До осени он отсюда обязательно выйдет.

– А дали ему, должен вам сказать, семь лет. Ну, хорошо, условно-досрочное там, состояние здоровья, первая судимость… Тогда половину срока могли простить. Но все равно! Это три с половиной года, никак не меньше. Вот и спрашивается, как он собирался выйти осенью, если сидеть ему даже при условии досрочного освобождения было не меньше трех с половиной лет.

– Может, он на амнистию рассчитывал?

– Возможно. Только амнистия на убийц не распространяется. И тут уж его покровитель ничего не мог поделать.

– Но он все же вышел на свободу?

– Вышел. Но совсем не так, как предполагал.

– А как?

– Как он вышел?

Лев Зосимович тяжело вздохнул:

– На самом деле, я не люблю вспоминать ту историю. Может быть, парень был и не так плох. Возможно, он говорил правду, что ту девчонку он убивать не хотел. Он ее искренне любил. И мечтал, чтобы они всегда были вместе. А задушил любимую в состоянии аффекта. Суд же не учел этого и вынес ему слишком суровый приговор.

– Так что же случилось?

– А случилось, девочки, вот что. В ту ночь на смотровой вышке у нас в колонии дежурил я сам.

– Вы? Но вы же были начальником!

– Так уж получилось, в нашем заведении началась эпидемия болезни вроде дизентерии. И подавляющее большинство контингента, да и охрана тоже, все сидели, попросту говоря, на горшках. Меня зараза миновала. Позже я понял, почему. А в тот момент просто радовался крепости своего желудка.

Ту ночь Лев Зосимович запомнил на всю жизнь. Вначале дежурство не предполагало каких-либо проблем. Подумаешь, немножко постоять в карауле. Не по рангу, естественно. Но на войне, как говорится, как на войне. Отстояв а карауле и сдав дежурство, Лев Зосимович спустился к себе. И по дороге его остановил вольнонаемный, работающий на кухне.

– У меня есть информация, – шепотом произнес он, – что сегодня с нашей зоны одним заключенным готовится побег!

Лев Зосимович оторопел. Побег? Какой еще побег? У него сидели заключенные, чей срок не превышал трех лет. Зачем им бежать? И куда? Чтобы их поймали, припаяв еще столько же? Почему-то сразу же мелькнула мысль об артисте, он все твердил, что к осени выйдет на свободу. Шел первый месяц осени, и вот, пожалуйста! Побег!

– О чем ты говоришь? – сдерживая внутреннюю дрожь, спросил Лев Зосимович.

– Побег! Один из заключенных вступил в сговор с поварихой. Вы сегодня чай из общего котла пили?

– Нет, – смутился Лев Зосимович. – Мне не понравился его вкус. Слишком сладко.

– А остальные пили, – многозначительно произнес парень. – И теперь животами мучаются. Я вот тоже не пил, поэтому с вами спокойно и разговариваю. А выпил бы, так сидел бы на горшке.

Лев Зосимович нахмурился. Действительно, обычно чай в колонии подавали лишь слегка сдобренный сахарком. А сегодня повариха расщедрилась. И ведь это было совсем не в ее духе.

– Говори! – вцепился он в заключенного. – Говори все, что знаешь!

И парень начал рассказывать. Подробности Лев Зосимович у него не выспрашивал. Не до того было. Он выяснил для себя только главное. Кто? Где? И, самое главное, когда?

Оказалось, что времени уже нет. Сигнализировать начальству, просить о подмоге нечего было и думать. Подмога просто не успела бы. Побег был спланирован неплохо. И если бы не доносчик, стукнувший начальнику колонии, побег бы состоялся.

Камера, которую Клестов занимал персонально, была пуста. Дверь была закрыта, но там никого не было. Это было невероятно. Невероятно – но факт.

Лев Зосимович сломя голову помчался обратно на вышку. Как назло полил дождь. Холодный и противный. Но Лев Зосимович хорошо знал свой долг. Изо всех сил вглядывался он сквозь струи дождя, ожидая появления беглеца. И не прошло и четверти часа, он увидел маленькую фигурку, пробирающуюся через тюремный двор.

Это было невероятно! Но артисту удалось не только выбраться из своей камеры, но и миновать все посты и заграждения. И теперь он целеустремленно двигался через тюремный двор прямо к проходной. А там, дьявол их всех раздери с их поносом, тоже ведь никого не было! И если у заключенного есть ключи от дверей, а они у него, судя по всему, есть, то он… то через несколько секунд он окажется на свободе.