Шрифт:
– Татьяна и Кешик – это кто?
– Татьяна – это моя женщина. Она мой самый верный и надежный друг.
– А Кешик?
– Брат. Мы с ним очень дружны. Так что он тоже мой друг.
– А больше друзей у тебя нету?
– Нету. А на фига они мне сдались? Раньше, в юности были какие-то кореша. Но со временем подрастерял я своих друзей. Теперь по большей части и не знаю, где они и что они. Смерти им не желаю. Но убьют их, убиваться по ним особенно не стану.
– А из-за Татьяны, отца и Кешика станешь? Верно?
– Ясное дело. Они же моя семья!
Подруги переглянулись. Итак, кто-то из этих троих. Но как определить, кого именно выберет злодей?
– Я вот все думаю над одной вещью, – задумчиво произнесла Мариша. – Откуда этот мерзавец узнавал, кого именно ему нужно убить? Ведь у Льва Зосимовича полно и других боевых товарищей и хороших сослуживцев. Он с ними дружил и общался. А вот с Сергеевым он, наоборот, не так уж часто общался. Но убийца выбрал именно того, чья смерть причинит Льву наибольшую боль. Этого Сергеева.
– И не говори! – подхватила мысль подруги Инна. – А этот Горбунов! Он и вовсе приехал из другого города.
– Откуда же убийца узнал, что у Шакала есть давний и очень близкий друг из детского дома? – удивленно спросил у подруг Удав.
– Откуда-то знал!
– А это значит…
– Значит то, что убийца либо сам следил за вами тремя, либо нанял какого-то человека, чтобы тот следил за вами.
– И кто он? – пожал плечами Удав. – Кто этот человек?
– А ты вспомни, кто возле тебя крутился в последнее время? С кем ты откровенничал?
– Ни с кем. И никого постороннего возле меня не крутилось. Все те люди, с кем я общался и раньше.
И сколько подруги ни бились, Удав так и не смог припомнить ничего подозрительного.
– Придется обратиться за помощью ко Льву Зосимовичу. И к этому Шакалу.
– Мы даже не знаем, где его искать.
– Лев Зосимович нам в этом поможет. Хотя он и в отставке, но у него наверняка сохранились связи в той колонии, где он служил последнее время.
Инна сказала это так уверенно, что ни у кого и мысли не возникло, что это может быть не так.
Глава 16
Лев Зосимович все еще находился в больнице.
– Ему уже лучше, – сказала его жена. – Но врачи все же настаивают, чтобы он побыл еще у них под наблюдением.
– А навестить его можно?
– Отчего же нельзя. Навестите, конечно. Сейчас объясню вам, как его найти.
И женщина продиктовала подругам адрес больницы и номер палаты, в которой лежал Лев Зосимович. Мужчина визиту девушек очень обрадовался. Принял у них из рук сумку с соками и фруктами и сказал:
– А я все лежу да про наше с вами дело думаю. Ведь откуда этот подлец мог знать, что Петр для меня так много значит?
Подруги обрадованно переглянулись. Им даже не придется ничего объяснять Льву Зосимовичу! Мужчина и сам догадался. Все-таки приятно иметь дело с умными людьми.
– Это же получается, – продолжал Лев Зосимович, – что этот мерзавец в самый мой потаенный уголок жизни проник. А как? Кто его туда пустил? Уж точно не я! Я с кем попало сокровенным делиться не приучен.
– И мы об этом же подумали! И привели с собой Удава.
– Удава?
– Ну, того любвеобильного типа, очаровавшего повариху у вас в колонии.
– Помню шельму, – усмехнулся Лев Зосимович. – Все такой же ходок до женского пола?
– Успокоился. Встретил свою любовь и успокоился. Можно его позвать?
– Зовите. Сопоставим с ним все недавно происшедшие события. Глядишь, и в самом деле вычислим мерзавца.
Однако даже совместных усилий Удава и Льва Зосимовича не хватило, чтобы вычислить в их окружении стукача.
– Остается только одно…
– Что?
– Нам нужно найти третьего, – твердо произнесла Инна. – Этого Шакала.
– Но я не помню имени этого человека.
– Сергей Хаповец его зовут, – подсказал Удав.
Так вот кто этот Сергей Хаповец! Шакал!
Лев Зосимович задумался:
– Хм, ну раз так, то думаю, будет совсем не трудно найти этого человека. Сейчас я позвоню одному человеку… Думаю, что уже через час, максимум через два часа, у нас будут координаты этого Шакала.
Звонок другу возымел действие. Бывший вольнонаемный Сергей Хаповец проживал ныне в Питере. И не где-нибудь, а в престижнейшей его части – на Васильевском острове. Впрочем, дом его был обычным домом старой постройки. Грязный и отчаянно нуждающийся в капитальном ремонте.