– Нет, больше мне никто не приходит в голову. Тот человек не только очкарик, он еще ненавидит меня. Я понятия не имею, кто еще может меня ненавидеть. Таня, я дал тебе прочитать письмо, теперь слово за тобой. Кто бросил его в почтовый ящик?

Я понимала, что должна ответить на этот вопрос, иначе ростки взаимопонимания, которые только-только возникли между нами, могли снова поникнуть.

– Мальчик, который живет над тобой, на двенадцатом этаже. Думаю, что первые два письма тоже он вам принес.

Мои слова произвели на Сысоева сильное впечатление. Наверное, он ожидал другого объяснения.

– Надо с ним поговорить, – сказал банкир, переварив информацию. – Я сейчас же поднимусь к нему и потребую у Евгения объяснений. Вот нахаленок!

– Ты думаешь, что он так сразу расколется? Наверняка автор писем провел с ним обстоятельную профилактическую беседу на этот счет.

– А что ты предлагаешь? Неужели даже не стоит пытаться выведать у Жихарского информацию? Да, Таня, кто тебе сказал об этом?

Последний вопрос мне совсем не понравился. Рассказывать о своем знакомстве с композитором я совсем не хотела. Ради пользы дела я решила приврать.

– Понимаешь, когда я первый раз от тебя уходила, – начала я, лихорадочно соображая, как бы придать моей истории обыденный характер, – то встретила в подъезде одного своего старого знакомого. Он знает, что я – частный детектив, мы перемолвились двумя-тремя фразами, а потом я попросила его позвонить, если он заметит что-нибудь подозрительное. Разумеется, подробностей я ему не рассказывала и попросила его молчать о нашей встрече. Сегодня он случайно увидел, как парнишка с последнего этажа бросил вам письмо, несколько удивился и сразу же сообщил мне об этом.

Молодец, Таня! Все стройно и гладко.

– И кто этот твой знакомый? – не без ревности спросил Сысоев.

Я долго сопротивлялась, но в конце концов мне пришлось ответить и на этот вопрос:

– Твой сосед Миша, композитор.

– Странный парень, не от мира сего. Где ты с ним познакомилась?

– Это не имеет отношения к делу.

– Согласен. Прости, что влез в твою личную жизнь...

– Ладно, проехали, – отмахнулась я.

– Тогда перейдем к делу. Надо решить, что мне с Женькой делать. Сейчас поговорить с ним, пока он один дома, или вечером, когда придут родители?

– Конечно сейчас! Только мне хотелось бы непременно при этом присутствовать.

– Это вовсе не обязательно, даже совсем не обязательно – ты можешь спугнуть парня.

– А тебе он может вообще не открыть дверь, потому что сразу догадается, зачем ты пришел, и испугается. Давай лучше я позвоню к нему в квартиру, наплету что– нибудь правдоподобное, он откроет дверь, а затем мы вместе учиним ему допрос с пристрастием.

После некоторых раздумий Сергей согласился взять меня «на дело». Это была первая серьезная уступка со стороны моего клиента. Он таки разрешил мне выйти из образа Лилии Томич! Браво, Таня, скоро ты отвоюешь право в открытую заниматься этим расследованием!

Выйдя из лифта, Сысоев встал за угол, а я, демонстративно помахивая книжонкой, стала звонить в квартиру Жихарских.

– Вам кого? – послышалось из-за двери.

– Женя, а Елизавета Николаевна дома? – ласково спросила я.

– Мамы нет, – ответил мальчик, но дверь не открыл.

– Жаль. Женя, передай, пожалуйста, маме эту книгу. – Я показала брошюрку, которую предусмотрительно захватила с собой.

Пацан немного подумал и открыл дверь. В таком охраняемом доме бояться, по существу, было некого, разве что частного детектива, который хочет узнать правду. Но подросток двенадцати лет, естественно, не догадывался, кто я такая, и опрометчиво принял меня за соседку. Тем хуже для него и лучше для нас. Я не дала Евгению опомниться и сразу же схватила его за руку. В тот же момент Сысоев вышел из своего укрытия, и юный «почтальон» закусил губу, хотя до этого, кажется, намеревался закричать.

– Ну что, дружок, сейчас ты нам все расскажешь, – сказал банкир.

– Дядя Сережа, кто эта женщина? Пусть она меня отпустит, – жалобно пропищал Женечка, – мне больно.

– Она отпустит тебя, если ты расскажешь нам все как на духу.

– О чем? – насупился мальчик.

– Ты, наверное, сам знаешь, о чем, – спокойно сказал Сысоев.

– Понятия не имею, я ее в первый раз вижу. Тетенька, что вам от меня надо? – заюлил пацан, пытаясь освободиться от моей мертвой хватки.

– Кто просил тебя бросать в мой почтовый ящик письма? – спросил Сергей Эдуардович.

– Разве она не написала, от кого эти письма? – удивился мальчик и покраснел, как вареный рак.

– Значит, это была женщина, – констатировала я практически неоспоримый факт.

– Почему сразу женщина? – растерянно спросил Женя. – Ну да, женщина.

– Кто она? – поинтересовался Сысоев, наклонившись прямо к лицу мальчика.

Женя опустил глаза вниз и молчал, словно набрал в рот воды.

– Кто эта женщина? – повторила я и легонько ударила свободной рукой пацана по макушке.