Девочка сидела на скамейке буквально в пяти метрах от меня. Но она была не одна, а с подружкой. А в одной из квартир этой девятиэтажки находилась ее мать, которая в любой момент могла выглянуть в окно или выйти из дома. Я же не могла просто так выйти из машины, подойти к Маше и сказать: «Вот что, подруга, я знаю, что ты писала письма папе. Нам надо с тобой серьезно поговорить!» Спугнуть девочку или сразу настроить ее против себя я не имела права. К ней нужен был какой-то особый деликатный подход. Наверняка ее сердце разрывалось на части из-за того, что родители не просто разлюбили, а даже возненавидели друг друга.

Пока я соображала, что же мне предпринять в сложившейся ситуации, девчонки встали и пошли к подъезду. На улице уже совсем стемнело, и стал накрапывать дождь. Девочки скрылись за подъездной дверью, а я застонала от собственного бессилия. Уж если кто может меня разоружить, так это ребенок! Будь на месте Маши совершенно взрослый человек, а не подросток, я бы особенно не церемонилась.

Больше мне здесь делать было нечего, и я поехала домой, размышляя о том, стоит ли говорить Сергею, что письма писала его дочь. Разумеется, он имел право это узнать, но вот вопрос: сейчас или позже? Интуиция подсказывала мне, что не надо спешить с таким известием. Надо миллион раз все проверить, хорошенько взвесить, а уже потом влезать в семейные дела клиента. Тем более что характер у Сысоева был непростой, его трудно было в чем-либо переубедить с налета. Я три дня отвоевывала свое законное право заниматься расследованием и, к счастью, отвоевала. Не хватало того, чтобы наши отношения с Сергеем испортились в самый ответственный момент.

Сегодня был четверг, а завтра – пятница, последний день для того, чтобы все окончательно выяснить и разоблачить преступников. В общем, я решила повременить с сенсационным сообщением Сысоеву, а завтра с утра перехватить девочку по пути в школу и попытаться поговорить с ней по душам.

По дороге я вспомнила, что обещала Сергею заехать на квартиру Лилии Томич, помозолить глаза соседям, в общем, создать эффект своего присутствия там. Не скрою, это казалось мне совершенно ненужным занятием. Я, наверное, даже ослушалась бы своего клиента, если бы не забытая в видеомагнитофоне кассета, которую дал мне Мельников. Ее все равно рано или поздно надо было оттуда забрать.

У Лилиного дома я почему-то почувствовала тревогу. Даже когда в ее окнах не увидела света, ничуть не успокоилась. Я вышла из машины и пошла на «конспиративную» квартиру. В подъезде мне встретилась какая-то толстая тетка, которая посмотрела на меня ошарашенными глазами. Я не нашла ничего лучшего, как поздороваться с ней. Женщина не ответила мне, но остановилась и проводила меня взглядом. Я поднялась на второй этаж, достала из сумки ключи и как ни в чем не бывало стала открывать дверь. Замок не поддавался, но я продолжала усердствовать с открыванием двери.

– Кто там? – неожиданно спросил женский голос.

Я молчала, не зная, что ответить. Эффект неожиданности сработал не в мою пользу. За несколько секунд в моей голове пронеслось несколько вариантов дальнейшего развития событий. Я не нашла ничего лучшего, как сказать:

– Лилия Александровна, я пришла сюда по просьбе Сергея Эдуардовича.

Мой ответ удовлетворил хозяйку квартиры. В том, что там именно она, у меня почему-то не было сомнений. Дверь открылась, и я увидела женщину, чью роль мне приходилось играть вот уже несколько дней. И за все это время в мою голову ни разу не пришла мысль, что покушаться на Сысоева может и легендарная Лилия Томич. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Наверное, в наших взглядах отчетливо читалось недоверие, смешанное с сильным желанием объясниться. Первой заговорила Лиля:

– Проходите. Вы, наверное, Таня?

– Да, – ответила я, чувствуя, что абсолютно ничего не понимаю в происходящем.

Откуда она знает мое имя? Неужели Сысоев связался с ней и по простоте душевной все ей рассказал?

– Странно, а вы очень на меня похожи, – сказала Томич и улыбнулась той самой улыбкой, которая мне так хорошо удавалась. – Что все это значит? Кто вы?

– Я секретарша Сергея Эдуардовича. – Более идиотского объяснения у меня почему-то не нашлось.

– Раньше у него была другая секретарша, Марина.

– Теперь нас двое.

– Это интересно. И зачем же он вас сюда послал?

Я не могла откровенно ответить на вопрос Лили, потому что она превратилась в подозреваемую номер один. Мне надо было как-то выкручиваться из этой неприятной ситуации, но я не знала как.

– Вы меня здорово заинтриговали, – продолжила Томич. – Проходите в комнату, расскажите, в чем все-таки дело! Похоже, в Тарасове меня ждет сюрприз за сюрпризом.

Я с удовольствием приняла предложение пройти, но о чем говорить, не знала. А хозяйка квартиры ждала пояснений, причем немедленно.

– Видите ли, Лилия Александровна, – неуверенно начала я, – мой шеф хотел поселить здесь одного командировочного, поэтому послал меня немного прибраться в вашей квартире.

– Понятно, – заулыбалась Лиля. – А я сразу поняла, что здесь кто-то был. А почему командировочный не хочет остановиться в гостинице?

– Не знаю.

– Таня, подождите, я сейчас причешусь и выйду, – сказала Томич и удалилась в ванную.

Я воспользовалась моментом и вынула из видеомагнитофона кассету, потом хотела позвонить Сысоеву, но вернулась Лиля.