Он сел в поезд и поехал в городок, где произошла схватка. Встретился со следователем и добился эксгумации трупов. Едва увидев одного из убитых, он задрожал мелкой дрожью и прошептал, опустив голову:

— Это мой племянник.

Потом, несмотря на трупный распад и на то, что прошло много лет, узнал и второго. Подписав протокол опознания, врач рассказал все, что знал о жизни этих людей, жизни бурной и так быстро оборвавшейся.

Оба происходили из вполне благополучных семей, но рано остались сиротами. Друзья со школьной скамьи, одинаково неуправляемые, они были неразлучны, как два брата. Щеголяли в джинсах, не выпускали изо рта жвачку, баловались наркотиками, были нечисты на руку. Все знали их как злых насмешников, развратников и превосходных регбистов.

Родные в силу семейных традиций всячески пытались наставить их на путь истинный и держать под неусыпным надзором. И все же однажды дружки — им и двадцати не было — без всяких объяснений сбежали из дому, снялись с места, как две птицы, и след их простыл.

Когда родные сообщили об исчезновении юношей, полиция предприняла розыски по всей стране и даже за рубежом, но безрезультатно. Родным оставалось лишь гадать, живы ли они еще, или земля их поглотила.

Шли годы, и родные мало-помалу утешились, забыли о них. За все это время никто не получил от беглецов никаких вестей, ни плохих, ни хороших, — двадцать лет полнейшей неизвестности.

Такова была биография убитых.

Но что стало с Джулио?..

Через некоторое время после этих происшествий новый следователь вызвал Энрико для беседы с глазу на глаз.

Когда Энрико вошел в кабинет, он сразу же поднялся и молча протянул ему руку. С минуту они смотрели друг на друга, осознавая всю неуместность формальных любезностей.

— Синьор Тарси, — наконец начал следователь, — я пригласил вас, чтобы сообщить, что следствие возобновляется… все сначала.

Энрико промолчал.

— Видите ли, синьор Тарси, я внимательно изучил дело. Надеюсь, вы понимаете, что я, как и мой предшественник, искренне вам сочувствую. Но обнаружился новый факт, весьма неожиданный… и факт этот коренным образом меняет ситуацию, более того, дает основания для совершенно иной версии. До сих пор я вас не тревожил, но сегодня уже могу поделиться кое-какими соображениями.

Энрико по-прежнему хранил молчание.

— Прошу прощения, синьор Тарси, но мое служебное положение обязывает меня быть предельно откровенным, даже если откровения подчас и жестоки. — На миг он умолк, как бы собираясь с мыслями. — Итак, на вилле вашего сына не нашли. Значит, ваш сын все еще находится в руках других бандитов, сумевших удрать.

— Или он уже мертв, — бесстрастно заметил Энрико, но тут же, сам испугавшись своих слов, бессильно опустился на стул. — Нет-нет, господин следователь, — задыхаясь, пробормотал он, — мой Джулио не умер! Я уверен, он жив! — По лицу его струился пот, и голос как-то сразу сел. — Если только… если только Джулио не убили в эти три дня! — Охваченный ужасом, он снова вскочил, подбежал к следователю и схватил его за полы пиджака. — А может, вы уже знаете?! Он мертв? Ответьте, ну ответьте же! Вы знаете, да?

Руки у него тряслись, и все тело сотрясала дрожь.

Следователь осторожно отвел его руки.

— Ничего я не знаю, клянусь вам. Успокойтесь, синьор Тарси, не волнуйтесь так! Лучше бы вы сами мне помогли. А помочь вы можете. — Он пристально поглядел Энрико в глаза. — Вашего сына за эти годы уже десятки раз могли убить. Однако вы уверены, что три дня назад он был жив? Откуда вы это знаете, доктор Тарси?

Энрико опустил голову.

— Я говорил с ним… сам, лично.

— Надо думать, по телефону?

— Да, по телефону.

— До или после схватки с бандитами?

— За день до этого.

Следователь стал нервно расхаживать по комнате.

— Телефон… знаю, давно догадался… нелепая уступка, которой вы добились от моего предшественника и карабинеров. — Он остановился и спросил довольно резко: — А вам не кажется, синьор Тарси, что эта история с телефонными разговорами, которые вы свято храните в тайне, длится слишком долго?

Энрико замотал головой.

— Нет, не кажется, и вы должны меня понять!

Следователь уже не скрывал своего возмущения.

— Я-то вас понимаю, но эта пластинка все крутится, крутится, а толку чуть. Пора ее сменить! Самое время прибегнуть к помощи правосудия. Да, судьба вашего сына в опасности, но теперь уже речь идет не только о его судьбе!

Слегка успокоившись, он продолжал:

— Положение серьезное, и многое нужно выяснить, выяснить до конца. Иначе мы уподобимся страусу, который прячет голову под крыло. Слушайте меня внимательно, синьор Тарси, и не поймите превратно. Двое похитителей убиты — это конкретный и, согласитесь, обнадеживающий факт. Но тут возникает новая загадка: кто остальные преступники, которые упорно держат вашего сына заложником, несмотря на то что обстоятельства складываются для них неблагоприятно. Материальной выгоды они больше не имеют, а выгода — главная, даже единственная цель любого похищения. Короче говоря, возможны два варианта: либо вашего сына убили и похоронили в ночь перестрелки, что маловероятно — убить человека можно мгновенно, но похоронить его, да еще спасаясь бегством, бандиты были просто не в состоянии. Второй вариант — более реален, но и он озадачивает. Они могли увести Джулио с собой, подвергаясь, учтите, смертельному риску. Вам самому, синьор Тарси, это не кажется несуразным? Разве бандитам, попавшим в ловушку, не проще, не разумнее было бы удрать, освободив вашего сына? Так они избавились бы и от улик, и от обузы.