Энрико совершенно растерялся.

— Простите, — пробормотал он, — а вы уверены, что в перестрелке были убиты именно похитители? Может, это были только сообщники, а сами негодяи удрали через гараж, утащив с собой Джулио? Разве так не могло быть? Есть у вас доказательства обратного?

Следователь усмехнулся.

— Есть, синьор Тарси. Только никому не говорите. Это следственная тайна, которую мы строжайшим образом храним со дня похищения вашего сына. — Он наклонился к Энрико. — Помните служанку, которая укрылась от дождя под навесом газетного киоска? Она дала нам в руки существенную улику. Эта служанка видела, как человек, похитивший вашего сына, сделал неловкое движение, и кепка слетела у него с головы. Поскольку он стоял спиной, служанка хорошо запомнила его волосы. Медно-рыжие волосы. Так вот, бандитам, убитым на вилле, промыли волосы особым раствором. И иссиня-черные волосы одного из них обрели натуральный цвет. Стали рыжими, слышите, синьор Тарси, рыжими! Вот оно, доказательство!

— То есть?

— То есть… один из убитых карабинерами бандитов, безусловно, похитил вашего сына. Второй — на девяносто процентов — был его неразлучным дружком.

Энрико застыл на месте.

— Ну что? Решайтесь. Позвольте нам наконец прослушивать телефонные разговоры. Теперь вы почти ничем не рискуете.

Энрико весь передернулся и в смятении до боли сцепил пальцы.

— Нет… нет… пока нет… может, потом.

Следователь махнул рукой, давая понять, что прием окончен. Но прежде изучающе поглядел в лицо Энрико, и тот, не выдержав, отвел взгляд.

— Ну что ж. Больше мне сказать нечего. Я пока вынужден соблюдать ваш прежний уговор. Но только пока. Учтите, синьор Тарси, ручаться я не могу. И не забывайте, вы дали мне слово подумать.

Когда Энрико был уже на пороге, следователь холодно бросил:

— Если у вас будет что мне сообщить, я всегда к вашим услугам. Буду ждать.

Джулио дал о себе знать далеко не сразу — когда они уже совсем было отчаялись.

Долгими часами они в одиночестве ждали у телефона. Неопрятные, полуголодные, ждали, когда же услышат вновь его голос.

И он зазвучал весело, непринужденно, точно Джулио только вчера распрощался с ними и уехал отдыхать.

— Мама, папа, наконец-то я опять вас слышу, как вы там?!

— Скажи лучше, как ты? Джулио, ты не ранен?.. Нет?.. Слава тебе господи!.. Тогда почему же ты не возвращаешься?

— Почему? Да вы что?.. Неужто поверили бредням полицейских и газет? Пистолетом они мне грозят, как и прежде… Хочу сразу вас предупредить — не делайте глупостей, не то вам, а главное — мне, придется плохо!

— Так как же все-таки…

— Про эту перестрелку на вилле вы небось читали в газетах. Чего там только не напридумали!

— А ты где тогда был?

— Внизу, в гараже. Едва началась стрельба, они меня схватили и потащили к люку. Они потому и жили спокойно на вилле, что там был подземный ход. Как видите, они подготовились к любой неожиданности!

— Неужели ты не мог от них сбежать?

— Скажешь тоже, мама! Они же мне наручники надели, ну совсем как фараоны. Да еще заткнули рот платком. Попробуй тут удери!

Энрико вырвал у Анны трубку.

— Послушай, Джулио, двух человек убили на месте. Не они ли похитили тебя шесть лет назад?

— Нет. Это не они.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

— Да, но ведь ты все время повторял, что они всегда в капюшонах и в лицо ты их ни разу не видел!..

— Капюшоны они давно сняли.

— Но ты нам об этом не говорил.

— Какое это имеет значение? В капюшонах или без, они меня все равно не выпускают!

— А кого же тогда застрелили?

— Горилл, папа, знаешь, кто такие гориллы? Ну, прислужники их, телохранители… Прости, мне не дают больше говорить. До скорого.

И повесил трубку.

Они сидели молча.

Обдумывали это телефонное «свидание», столь непохожее на прежние, во всяком случае, так им показалось. Возникшее пока еще туманное подозрение вывело их на опасную тропу, с которой Джулио весьма наивно пытался их увести.

Страшная догадка зашевелилась у них в мозгу. Они не решались признаться в этом друг другу, но над ними неумолимо, словно грозовая туча, нависла черная тень сомнения.

Когда Джулио позвонил снова, трубку взял Энрико и без обиняков начал:

— Послушай, Джулио, в прошлый раз ты так торопился, что я ничего толком не понял. Итак, два твоих… твоих… как я должен их называть?

— Зови их просто хозяева.

— Так эти твои хозяева все те же, что раньше?

— Конечно!

— А капюшонов больше не носят?

— Ну, папа, я же тебе говорил — нельзя все время играть в карнавал. Мы ведь не дети. Кстати, я с моими… хозяевами сошелся поближе, и тебя это должно только радовать. Мы давно уже сдружились. Они доверяют мне… само собой, до определенных пределов. Ты меня понимаешь?