Тетушка Эрмелинда, перед тем как отдать богу душу, назначила свое состояние монахиням из монастыря Вод святой Мелиссы. «Мои несчастные Анна и Энрико, — указала она в завещании, желая как-то оправдаться перед племянниками, — все равно рано или поздно переведут последнее свое добро этим бандитам».

Умер и Билл — от старости, а может, оттого, что так и не смог примириться с потерей Джулио. Слишком быстро миновали для него счастливые времена, когда они с хозяином носились по полям, кувыркались в траве и молодой пес всегда за милю чуял приближение пустующей сучки.

Майор карабинеров получил повышение в чине и был переведен в другое место. Перед отъездом он послал Анне и Энрико коротенькую трогательную записку: «Я хотел бы унести с собой часть ваших горестей, чтобы хоть немного облегчить вашу тяжкую ношу».

И это как бы подтолкнуло Энрико.

— Решено — завтра, нет, лучше послезавтра… самое позднее, в четверг иду к следователю. Пора сдержать слово.

Но еще до четверга появился Джулио.

Он увидел Джулио со своего старого, проржавевшего балкона. Теперь вместо прежней широкой асфальтированной дороги к дому вела из долины узенькая тропка.

Энрико неподвижно сидел в своем неизменном соломенном кресле, и узнал он сына даже не по виду, а по твердому, размеренному шагу.

Лицо его на миг исказилось, и он произнес бесстрастным тоном:

— Внизу машина… кто-то идет к нам.

Анна, сидевшая чуть сзади, сразу все поняла, но не произнесла ни слова — у нее перехватило дыхание. Сердце перестало стучать в такт секундам и забилось прерывисто, как вконец изношенный мотор. А потом тело ее как-то обмякло, и она едва дотащилась до своей узенькой кушетки; на мертвенно-бледном лице выделялись лишь воспаленные щелочки глаз.

Джулио взлетел наверх, шумный, веселый.

— Привет. Я оставил «ягуар» в долине, чтоб не повредить рессоры.

Оглядевшись вокруг, он присвистнул, хоть и жевал резинку.

— Ого! Вот уж не думал, что дела у вас так плохи.

Он очень вырос и выглядел старше своих лет. У него были модные обвислые усы, придававшие ему живописный и непроницаемый вид. Он склонился над матерью.

— Мамочка! Нашла время болеть! Узнаешь меня? Я принес вам отличную весть!

Анна из последних сил попыталась улыбнуться бескровными губами. Но это была ледяная улыбка человека, стоящего на пороге смерти.

— Да… да, узнаю… какой ты большой, совсем мужчина! Неужели ты… Слава богу… Вот только эти усы!

Джулио повернулся и увидел отца, который молча, исподлобья глядел на него.

— Папа! Наконец-то мы встретились!

Энрико ничего не ответил — стоял, скрестив руки на груди, и не шевелился, словно его пригвоздили к позорному столбу. Покосился на телефон и снова стал сверлить сына взглядом, в котором застыл немой вопрос.

Эта долгожданная встреча была для него жестоким, немилосердным испытанием в отличие от многочисленных испытаний, пережитых лишь в воображении, в бреду, испытаний совершенно бессмысленных, если учесть разделявшее их расстояние.

— Что же ты молчишь, папа? Я все спас и, учти, крепко рисковал! Я — ваш надежный сейф. Здесь я в полной безопасности, ведь только вы двое знаете о том, кто скрывается под именем Марио Бьянки.

— Так вот она, твоя отличная весть!

— А тебе этого мало? Да пойми же ты, я все сберег! И сделал я это для вас. Кому теперь нужна земля? Свиньям да собакам! А наш капиталец утроился. Хочешь знать, где я храню деньги?

— Нет.

— Но он и вправду утроился. А вы что сделали для меня взамен?

— Умерли.

— Не преувеличивай, папа! Ну, побыли какое-то время одни в этой глуши. Ну и что? Но теперь-то все позади.

— Взамен мы умерли. Доволен, что убил отца и мать?!

— О господи! Вечно ты драматизируешь! Какая там смерть, наоборот, смена скоростей. Раньше вы ездили на детском автомобильчике, а теперь, уж извини, заслуга тут моя, покатите на гоночной машине. Вы как будто с луны свалились, надо же наконец понять, что все нынче другое, и нравы и законы.

— Добавь сюда еще и похищения.

— Да, и похищения. Они — составная часть нового мира. Ловкого, стремительного, беспощадного… Считай, что все эти годы я учился в университете, скажем, где-нибудь на Огненной Земле или в Полинезии. И вот вернулся.

— Вернулся вором и убийцей.

Джулио, нимало не смущаясь, пытался все обратить в шутку.

— А что, это тоже университет, только там учат другим наукам! Кто вам сказал, что науки не должны меняться in saecula saeculorum. [9] Видишь, я и латынь изучил… Вместо того чтобы сидеть как истукан за партой или в конторе — лети, стреляй и бери добычу. А потом, в конце пути, все становится на свои места! Какая разница, кому принадлежат деньги? Победитель тот, кто положил их себе в карман. Тот, кто самый сильный, самый храбрый…