— И вы заранее знаете, в какую из этих категорий попадет каждый ребенок? — спросила Кэролайн.

— Осуждаете? — Николос пристально взглянул на нее.

Кэролайн выдержала взгляд, не мигая.

— Мне трудно поверить, что зеленые настолько не властны над своей судьбой.

— Не сомневаюсь, — спокойно согласился Николос. — Но мы не такие, как вы, Кэролайн. Дар — это не то, что человеческие способности к искусству или механике, которые можно развить или не использовать по собственному выбору. Мы рождаемся с этим так же, как вы с разрезом глаз или цветом кожи. В двенадцать лет каждый ребенок приходит к вождю или провидцу, который проводит ряд испытаний, определяющих дар. У ребенка остается еще три года на познание своих обязанностей и возможностей перед вступлением во взрослую жизнь.

У Кэролайн дрогнули губы.

— Не очень справедливо.

— Не могу не согласиться, — признал Николос. — И должен сказать, какое-то время я завидовал способности людей выбирать судьбу, невзирая на необходимость бороться с природными недостатками или годами постигать мастерство, которым мы, зеленые, обладаем от рождения. — Он пожал плечами. — Но, люди или зеленые, мы такие, какие есть. Можно только принять это и продолжать жить.

— Возможно. — Кэролайн постаралась ответить спокойно. — Как долго вы жили в Большой долине?

— Не знаю точно, сколько лет. Знаю только, что дедушка отца рассказывал ему о переходе на север и первой встрече с серыми.

— Значит, где-то три поколения. — Роджер с облегчением перешел на обсуждение менее глубокомысленных вопросов. — Вы сами видели Большую долину?

— Конечно. — Кэролайн опередила Николоса. — Веловски же говорил, что Элимас был с сыном, разве не помнишь?

— Все верно, — подтвердил Николос. — Я застал Большую долину, когда закончились добрые времена и начались дурные.

— Как началась война? — спросила Кэролайн.

— С обычного спора. — Николос покачал головой. — Ведь чаще всего так и бывает? У серых стали кончаться запасы каких-то металлов, и они хотели открыть новые шахты вниз по течению. Наши вожди указали, что селения других постепенно приближаются к границе Большой долины с той стороны и шум выдаст нас. Мы предложили, чтобы серые отправили экспедицию и закупили металл у других.

— И что серым не понравилось? — спросил Роджер.

— Те сказали, что другие думают, что все мы погибли, и появление там приведет их в долину гораздо быстрее, чем любой шум. — Николос тихонько фыркнул. — Не знаю, чем они насолили другим, с которыми жили вместе до своего бегства, но, зная их буйный нрав и недисциплинированность, думаю, у них могла быть не одна причина, чтобы уклоняться от встречи. Так или иначе, они дали понять, что выступают против любых контактов с другими.

— А кто такие эти другие? — спросил Роджер.

Николос пожал плечами.

— Сам я их, конечно, не видел, но сказители сохранили воспоминания о людях, похожих на нас с вами. Кое-кто из зеленых даже считает, что они — результат скрещивания зеленых и серых, поскольку обращаются с камнем и металлом как серые и в то же время обрабатывают почву и пользуются деревьями, как мы. — Он махнул рукой. — Теория, конечно, совершенно нелепая, учитывая огромные различия в физиологии между зелеными и серыми. Но, во всяком случае, по культуре и искусствам другие действительно стоят где-то посередине.

— Что, в конце концов, решили с металлом? — спросил Роджер.

— Так ничего и не решили, — мрачно ответил Николос. — Однажды ночью, когда все спали, несколько серых с восточных скал перебрались через реку и подожгли лес.

— Господи! — ахнула Кэролайн.

— Да! — Николос прикрыл глаза; лоб исказили глубокие морщины. — Это невозможно себе представить, — глухо продолжал он. — Перепуганные малыши в деревьях, вокруг которых полыхает пламя, родители отчаянно пытаются вытащить их оттуда. Взрослые и дети, бегущие по горящей листве к спасительной реке.

Когда он открыл глаза, в них горел мрачный огонь.

— И все это время свист молотов-пистолетов серых, выпускающих по лесу залп за залпом.

— Что же ваши воины? — спросил Роджер. — Разве они не отбивались?

Николос горько улыбнулся.

— Конечно, отбивались. Но серые сидели на своих скалах за рекой, слишком далеко, чтобы достать ревуном. В темноте лучники не видели целей, а воины не могли взобраться по скалам, чтобы вступить в рукопашную. В отчаянии вожди собрали землетрясов и приказали снести утесы.