Жила она в уютной двухкомнатной квартирке вместе со своим мужем. Двое ее детей уже давно выросли и жили своей собственной жизнью, не обременяя мать заботами о себе. Так что все свое свободное время тетя Лена и ее муж, будучи страстными садоводами и огородниками, проводили на загородном участке. Там у них стоял небольшой деревянный домик, который их собственные дети величали – «курятником», но которым их родители необычайно гордились.

Собственно говоря, в этом и заключалась вся теперешняя жизнь тети Лены. С ранней весны до поздней осени – приятные заботы о саде и огороде. А зимой подготовка посадочного материала на следующий год.

– Просто удивительно, что ты застала меня в городе, – сказала тетя Лена. – Обычно-то мы до самых холодов на даче обитаем.

Несмотря на многолетний опыт и старания деревья и цветы на участке у тети Лены частенько вымерзали. Так что покупка новых саженцев, луковиц и семян многолетников была актуальна всегда.

– Вот и в этом году все флоксы у меня вымерзли, – с огорчением сообщила Лизе тетя Лена. – А те, что я купила в магазине, совсем не годные. Прорастать никак не хотели. Насилу к середине лета выпустили несколько чахлых побегов. Наверное, тоже подмерзли. И клубники в этом году у нас своей тоже не было. Все кусты вымерзли. Остались одни усы. А от них урожай только в лучшем случае на следующий год получишь. И вишня тоже меня подвела. Ты знаешь, я купила новый сорт, так на него надеялась, а он взял и…

На этом месте Мариша не выдержала, досадливо зашипела и ущипнула Лизу за руку. Увлеченная своим рассказом тетя Лена ничего даже не заметила и продолжала говорить о горестях и радостях садовода. К последним относились ее пионы, за которыми к ней приходят все соседи, умоляя дать хотя бы крохотный побег. От пионов она перескочила к огурцам, побитым ранними заморозками. Но потом огурчики оклемались и порадовали хозяев удивительно богатым урожаем. И еще про какие-то растения и цветы, даже названия которых Лизе и Марише были незнакомы.

– Тетя Лена, – наконец удалось Лизе вклиниться в монолог подруги ее мамы. – Нам бы хотелось послушать про дядю Гришу.

– А? Что? Про кого? Ах да! Дядя Гриша…

Чувствовалось, что тема о дяде Грише увлекает тетю Лену совсем не так сильно, как о произрастающих в ее собственном саду растениях. Она даже не знала, с чего начать. Пришлось Лизе, задать наводящий вопрос:

– Почему мама так сильно его ненавидела? Он что, был вором или наркоманом?

– Твой дядя не был наркоманом.

– Тогда вором?

– Строго говоря, вором он тоже не был.

– Строго говоря? Что же это значит?

– Ну, сейчас бы его назвали предпринимателем.

Лиза помолчала, недоумевая в душе. Как такая черта характера ее дяди могла отвратить от него сестру?

– И в чем же заключалась его предприимчивость? – спросила она.

Тетя Лена глубоко вдохнула воздух, словно прыгун с трамплина перед ответственным прыжком. А потом заговорила:

– Гриша всегда рос странным и непохожим на других детей мальчиком. В советской стране, активно строящей коммунизм, такой психологии, как у него, просто не могло быть. Когда его сверстники в детском саду играли в кубики, он стремился выменять у них на эти кубики машинку, а потом на машинку и еще кубики, выменять уже грузовик, а желательно два или даже три. В любом случае к концу дня как-то так получалось, что все грузовики в группе принадлежали одному Грише. А другим детям приходилось платить ему конфетами за право провезти на грузовике свои кубики.

У мальчика был настоящий талант предпринимателя. Он умел угадывать, что его товарищам понадобится в следующую минуту. И как-то так всегда оказывалось, что та вещь, которая им позарез нужна, оказывалась именно у Гриши. С возрастом это его чутье еще больше обострилось. Он и сам не мог объяснить, откуда у него берется эта уверенность, что завтра в школе все будут сходить с ума по ярким фантикам от недавно появившихся в продаже прибалтийских конфет с мармеладной начинкой. А потом он знал, когда те же самые ребята не захотят и глядеть на цветные кусочки фольги, но зато будут бегать за блестящими пуговицами от солдатских шинелей.

Когда Гриша подрос, его махинации выросли вместе с ним. Он умело торговал джинсами, футболками с яркими надписями и даже иностранными сигаретами. На последних он и попался.

– Скандал был просто жуткий! – воскликнула тетя Лена. – Чудовищный! Неслыханный! И по тем временам он грозил Григорию если не судебным разбирательством, то исключением из школы.

Отцу малолетнего правонарушителя пришлось пустить в ход все свои связи. Гришка отделался исключением из школы на месяц, его родители получили строгие выговоры без занесения в личное дело. Тем не менее репутация семьи изрядно пострадала. Никто не понимал, как порядочные советские люди могли взрастить такого выродка и спекулянта.

А Гришка продолжал торговать. Это было сильней его желания быть хорошим мальчиком и отрадой родителей. Торговля была у него в крови. Она была его второй натурой. И надо сказать, он всегда получал прибыль. И очень неплохую. К шестнадцати годам у него не было ни одной неудачной сделки, в которой он не получил бы прибыль хотя бы в двукратном размере.

Исключения составляли те сделки, о которых становилось известно директору или учителям. Тут уж Гришка нес сокрушительные потери. Но от страсти торговать это его не излечивало.