– И пирожные купил, – отметила Лиза. – Мои любимые.

– Вот уж не знал. Взял то, что самому по вкусу.

– Значит, вкусы у нас с тобой сходятся.

– Ну что? Ударим по Чайковскому?

Чай оказался умело заваренным. И хотя пить среди ночи крепкие напитки врачи не рекомендуют, Лиза все же придвинула к себе чашку. Она давно заметила, что ее организм как-то странно реагирует на все советы врачей. Все их полезные диеты и предписания очень редко шли ей на пользу. После разгрузочных дней Лиза чувствовала себя ужасно. Терапия для повышения уровня иммунной системы напрочь выводила эту самую систему из строя. И еще много месяцев подряд Лиза страдала обострением всех своих хронических болячек. А рекомендованные ей по гемакоду продукты вызывали в ней жуткую крапивницу и чесотку.

И совсем наоборот. Все те вредные продукты, которые категорически запрещали врачи: алкоголь, ночные тусовки с сигаретами, вызывали у Лизы только бодрость духа и оптимизм. Разумеется, до тех пор, пока сам организм не начинал ей сигнализировать: хорошенького понемногу. Мне уже достаточно.

Вот и сейчас, напившись среди ночи крепкого чая и закусив его калорийными пирожными, Лиза почувствовала себя значительно бодрей. В голове прояснилось. И она была готова задавать своему новому знакомому вопросы.

– И как мне к тебе обращаться? – спросила она у него.

– Зови меня Артуром.

– Снова твои шуточки про дракона и принцессу? Воображаешь себя благородным королем Артуром – рыцарем Круглого стола?

– Вовсе нет. Это мое имя.

– И кто же тебя так назвал? Родители?

– Нет. Воспитатели в детском доме.

– Ты – сирота?

– Некоторое время был им.

Вот и не поймешь, то ли шутит, то ли говорит правду.

– А что ты хотел мне рассказать?

Артур сделал последний глоток чая, отставил чашку в сторону и посмотрел на Лизу.

– Скажи, – произнес он, – ты что-нибудь знаешь о своем генеалогическом древе?

– Что?

– О родственниках у тебя имеется представление?

– Ну, более или менее.

– Перечисли.

– Ну, мама, папа…

– Папу оставим, – решительно произнес Артур. – Речь пойдет о родстве по материнской линии.

– Тогда мама и Верунчик.

– И все?

– Все.

– Больше ты никого не знаешь?

– Нет.

– Постарайся припомнить. Не может быть, чтобы ты вообще больше никого не знала.

Лизу хотя и удивила настойчивость Артура, но почему бы не угодить приятному молодому человеку, накормившему ее вкусными пирожными. В конце концов, долг платежом красен. Если ему это так важно, что же, она постарается.

– Кажется, еще есть какая-то дальняя родня в Тамбовской области, – произнесла она. – Но сразу тебе говорю, я их никогда не видела и даже не знаю по именам. Только слышала от Верунчика, что какая-то тетка Валя живет в деревне… Жи… Жо…Жа…

– Хаживино.

– Да-да! Точно! Хаживино. Так она и сказала. А ты откуда знаешь?

– Знаю. Только никакая тетя Валя там не живет.

– Как?

– Больше не живет. В прошлом году она мирно скончалась в своей постели в возрасте девяноста двух лет. После нее остались три кошки, дворовый пес Мишка и поросенок Васенька. Детей у нее не было. Ни родных, ни приемных.

– Да. Верунчик тоже говорила, что это безобразие, они с мамой бросили одинокую старуху. И даже носа к ней не казали.

– Могу тебя успокоить, ваша родственница в вашей заботе и не нуждалась. И ни в ком не нуждалась. Нрав у нее был такой, что односельчане предпочитали обходить ее дом стороной.

– Откуда ты все это знаешь? Ты что. был в этом… Хаживино?

– Был.

– Зачем?

– Искал эту самую тетю Валю.

Этот ответ окончательно поставил Лизу в тупик.

– Зачем тебе понадобилась древняя старуха?

Но Артур, или кто он там был, Лизе не ответил. Вместо этого он спросил у девушки:

– Значит, про своего дядю Гришу тебе мама с тетей не рассказывали?

– Про их дядю Гришу? – удивилась Лиза.

– Нет. Про твоего дядю Гришу. Им он приходился братом.

Лиза удивилась еще больше:

– Родным братом?

– Самым что ни на есть родным. Единокровным и единоутробным.

– Впервые слышу.

– Серьезно?

– Куда уж серьезней. Ни мама, ни Верунчик никогда не упоминали ни про какого своего брата! С чего ты взял, что он вообще у них был?

– С того, что это правда. Брат у них был. И почему они не посвятили тебя в эту семейную драму, я не понимаю.

Лиза задумалась.

– Когда мама умерла, мне не было еще и шестнадцати, – сказала она. – Наверное, мама считала, что мне рано знать всякие там семейные тайны. А Верунчик… Надо знать Верунчика, чтобы понять, почему она мне ничего не рассказала.