Проходя мимо зеркала, посмотрел на себя. В одежде с чужого плеча я выглядел неуклюжим, смешным и совсем не был похож на боевого комиссара. Посмотрели бы на меня сейчас Акимов, Шурочка!..

Все уже сидели за столом — в центре мать, справа от неё одна дочь, слева другая. Поодаль Ашхен.

— Это мои дочери — Белла и Маро, — сказала хозяйка.

Я молча поклонился и занял место напротив старухи, перед свободным прибором, так и не поняв, которая из дочерей Белла, а которая Маро. Обе они, избегая моего взгляда, низко склонились над тарелками, делая вид, будто заняты едой.

Первое смущение прошло, и я снова украдкой посмотрел на девушек. Черноволосые, черноглазые, скромно, но со вкусом одетые, обе казались симпатичными.

Слева сидела младшая, юная, стройная, лет семнадцати, не больше. Она подняла голову, и на секунду наши взгляды встретились. Девушка была очень хороша, а может, мне так показалось, не знаю. Одно могу сказать: девушек с таким нежным, милым лицом, с такими большими, светящимися, немного грустными глазами раньше я не встречал.

— Выпей стакан вина, — предложила Ашхен, — это полезно, ты много крови потерял.

Я поблагодарил и отказался — мне было совсем не до вина. Меня тяготило молчание за столом. Добрая Ашхен поняла это. Желая хоть как-нибудь завязать разговор, она спросила меня, нравится ли мне еда.

— Очень. Я давно не ел таких вкусных вещей, — ответил я, хотя от смущения даже не разобрал, что именно я ел. — Моя мама тоже большая мастерица вкусно готовить…

— У вас есть мама? — вырвалось у младшей девушки.

— Зачем задаёшь глупые вопросы, Маро? У каждого есть мать и отец, — рассердилась Ашхен. Так я наконец узнал, кто из девушек Маро.

— Я хотела спросить, жива ли она, — девушка смутилась, покраснела и показалась мне ещё привлекательнее.

— Мама моя живёт в Ростове-на-Дону, она учительница, — сказал я, обращаясь к Маро.

Обе девушки одновременно подняли головы и удивлённо посмотрели на меня. Должно быть, по их понятиям мать большевика не могла быть учительницей.

Разговор не клеился, обед проходил в полном молчании. Покончив с десертом, я поднялся, поблагодарил и, ни к кому прямо не обращаясь, спросил:

— Не могли бы вы дать мне какую-нибудь книгу?

— Библиотека по коридору направо. Шкафы не запираются… Ашхен, покажи, пожалуйста, — сказала старуха.

Когда мы вошли в библиотеку и Ашхен включила свет, у меня глаза разбежались. Большие застеклённые шкафы красного дерева были набиты книгами в дорогих, красивых переплётах. Почти все русские классики — Пушкин, Гоголь, Толстой, Достоевский, Гончаров, Тургенев, Короленко, Герцен. Столько книг не было даже в нашей школьной библиотеке. Разглядывая шкафы, я увидел полки с книгами на французском языке: Стендаль, Бальзак, Мопассан, Доде, Мериме, Золя. От радости задрожали руки, — такого счастья я никак не ожидал!..

Взяв томики Стендаля и Мопассана, я вернулся к себе. Сел в кресло, зажёг настольную лампу, раскрыл книгу. Я по нескольку раз перечитывал фразы — и ни слова не, понимал!.. Мысли мои были заняты Маро. Что она делает? Наверно, тоже читает… Интересно, какие книги ей нравятся?..

Я старался не думать о Маро, — напрасно. Закрыв книгу, я ругал себя: мальчишка, слюнтяй! Увидел смазливую девчонку и сразу потерял голову, даже не подумал, кто она и кто ты? Нечего сказать, хорош боец Красной Армии, политрук, влюблённый в дочь классового врага!.. Разве я влюблён? Нет, конечно! К чёрту всё это!..

Я взял книгу и лёг в постель. Постепенно судьба Жюльена Сореля увлекла меня, и я забыл обо всём остальном.

Читал до поздней ночи, а утром дал себе слово не думать о Маро, даже не смотреть на неё!

Погода испортилась, моросил дождик. Струи воды медленно стекали по запотевшим стёклам. В доме было тепло, тихо, пахло чем-то приятным…

Такая погода вызывает грусть, и мне было грустно. Меня охватило острое, мучительное желание бросить проклятые костыли, поскорее вернуться в полк, к товарищам. В этом доме я чувствовал себя не в своей тарелке, — противно, совестно было есть буржуйский хлеб, общаться с чужими, враждебными людьми. Вспомнил Шурочку и улыбнулся, — милая, хорошая Шурочка!.. Скорее, скорее в полк!..

Прислонив костыли к стене, попытался обойтись без них, — увы! Не сделал и трёх шагов. От долгого лежания мускулы ног ослабли и плохо подчинялись, да и ступить на правую ногу было больно.

Позвали завтракать. У дверей столовой столкнулся с Маро.

— Здравствуйте, — она заговорила первой. — Вы знаете французский язык?

— Почему вы спрашиваете? — Я старался не смотреть на неё.

— Вы взяли из шкафа французские книги, я заметила. Даже могу сказать какие…

— Взял. Разве нельзя было?