Шрифт:
Ну и задача!.. А ведь от решения её зависит многое — может быть, и моя дальнейшая судьба: стану я настоящим чекистом или так и останусь переводчиком…
Однако пора подумать и о другом: скоро вечер, придёт ко мне друг детства, Костя Волчок, — нужно накормить его. А у меня ничего нет. Как быть? Пошёл посоветоваться с Левоном.
Он оживился:
— Не беспокойся, сообразим! Не допустим, чтобы в нашем городе чекисту пришлось краснеть перед другом. Говоришь, он хороший парень?
— Отличный!
— В таком случае нужно бутылки две вина, пару селёдок, банку консервов и хлеба. Хватит?
— Ещё бы! Но где всё это достать?..
— Не твоя забота, достанем! Я как-никак местный. Иди занимайся своим делом… Ваня, а всё-таки земля вертится и у попа есть золото!
— Конечно, есть.
— Прижать бы его, длинногривого!
— Прижму! Завтра он будет у меня…
— Учти такое обстоятельство: сын попа был белым офицером. Одно время ходили слухи, что он удрал с Врангелем в Турцию. А теперь есть сведения, что застрял где-то у нас. Он написал одной здешней барышне и просил ответить в один приморский город до востребования.
— Это же очень важно! Что же ты молчал?
— Не знал, только утром выяснил через одного верного человека.
— Левон, нельзя ли без загадок? Ты хоть фамилию и адрес этой барышни скажи.
— Ты её знаешь.
— Знаю? Откуда?
— Очень просто! Офицерик написал дочери твоей бывшей хозяйки — Белле!
Я ушёл от Левона в подавленном настроении. Неужели придётся вызывать в Чека и допрашивать сестру Маро? Только этого не хватало!..
Дело эсерки Шульц приобретало для меня особое значение. Сообщение Левона давало некоторую надежду на разгадку обстоятельств, связанных с её приездом. Белый офицер, без сомнения, связан с какой-то контрреволюционной организацией, он и рекомендовал Искру своему отцу, — думал я. Однако священник мог быть всего лишь посредником. Значит, есть другие люди, с которыми эсерка должна была установить здесь связь, — не могла же она действовать в одиночку. А вдруг… Вдруг это Белла и её друзья из молодёжной организации националистов!..
Зашёл в секретно-оперативную часть и попросил подготовить к завтрашнему дню подробные сведения о священнике церкви Святой богородицы и о его сыне. Там я застал старшего коменданта.
— Силин, чем объяснить, что ты вдруг заинтересовался делами эсеров и попов? — спросил он. — Они вроде не имеют отношения к твоему отделу!
— К сожалению, на ваш вопрос ответить не могу, спросите моего начальника.
— Чего спрашивать? Раз поручили, значит, так надо… А ты хорошо ответил, как настоящий чекист!
Часа через два пришёл Левон и положил на стол большой пакет.
— Тут имеется всё необходимое для царского угощения, — сказал он.
— Не знаю, как тебя и благодарить!
— Чего там! Всегда готов помочь товарищу.
— Приходи вечерком к тётушке Майрам. Познакомлю с другом, он едет в Москву учиться.
— Если не помешаю, приду.
Костя позвонил из комендатуры в самом конце рабочего дня. Я взял пакет с едой и спустился вниз.
— Всё в порядке. Литер выправил — еду утром. — Костя был радостно возбуждён.
— Вот и отлично, пошли ко мне!
И мы зашагали с ним по залитым солнцем, пыльным улочкам города.
Вечер прошёл дружно, весело. Тётушка Майрам красиво разложила на подносе закуску, принесла бокалы, вскипятила чай.
Пришёл Левон. Мы болтали, вспоминали детство, фронт, пели песни и пили красное, как кровь, густое, терпкое вино.
Поздно ночью, лёжа на полу рядом с Костей, я рассказал ему о своей любви к Маро.
Он выслушал мой сбивчивый рассказ молча, с большим вниманием и крепко сжал в темноте мою руку.
— Везёт же людям!.. Шурочка души не чает в тебе, здесь армянка влюбляется. Хорошо! А вот я не встретил ещё ни одной девчонки.
— Встретишь ещё!
— Когда это будет, — Костя вздохнул. — Красивая, говоришь?
— Очень.
— Жаль, что у вас ничего не получится…
— Почему это не получится? — я даже голос повысил.
— Не станешь же ты жениться на дочери буржуя, а так что за любовь.
— Возьму да женюсь! Что мне её родители, была бы она хорошая, честная…
— Смотри, Ваня, все ребята отвернутся от тебя!
Мы замолчали. Я не нашёл, что возразить ему.
Весь вечер мне хотелось расспросить Костю о доме, но почему-то не решался. Вдруг он знает что-то нехорошее? Всё же не выдержал:
— Костя, скажи честно, ты действительно ничего не имеешь из дома?
— Вот чудак, знал бы, так сказал бы…
— Удивительно, за всё время ни одного письма от мамы. Не пойму, в чём дело?
Костя не ответил.
Учёба
Священник церкви Святой богородицы явился ко мне в полной парадной форме — в чёрной рясе, с серебряным крестом на груди. Он тяжело опустился на стул, вытащил из кармана большой клетчатый платок и, пыхтя и отдуваясь, стал вытирать лицо и шею. Он явно волновался.