— А, старый знакомый! Не узнаёшь меня? — спросил я его.

— Сперва не узнал, а теперь узнал… Значит, в начальниках ходишь? Здорово! Думаешь, я тогда не догадался, какой ты беспризорник? Помнишь, у белых?

— Помню, как же!.. Рассказывай, как ты попал сюда, как живёшь?

— Сам понимаешь, рыба ищет где глубже, человек где лучше… Здесь тепло, но жратвы мало…

— А где твои друзья?

— Двое со мной, остальные разбрелись кто куда. Бугая, атамана нашего, порешили.

— Кто?

— Свои пацаны. Я тогда не был с ними…

— Так и будешь шататься по улицам?

— Нет, к царю в зятья пойду!.. Я, может, в Москву подамся. Говорят, в Москве хорошо, только мильтоны тамошние больно уж прытки — хватают нашего брата и отправляют в какую-то коммуну.

— Ну, ладно, пошли со мной! Поговорим о деле, — предложил я ему.

— В коммуну не отправишь?

— Что ты, за кого меня принимаешь?

Старший комендант, следивший за нашей беседой, остановил меня.

— Тут одна любопытная записка, она заинтересует тебя, — сказал он и дал мне узкий клочок папиросной бумаги. — Мы нашли её в передаче к твоей приятельнице Ольге Шульц. Передачи приносит одна старуха, но установлено, что они от сердобольной попадьи. Она это делает якобы из чисто гуманных соображений.

— Спасибо!

Я прочитал записку. Мелким, чётким почерком написана всего одна строчка: «Оснований для большой тревоги нет».

Новая загадка — кто автор записки?

Я спрятал записку в карман гимнастёрки и повёл Телёнка через внутренний двор к себе. В кабинете посадил его около письменного стола и вскрыл конверт. Там была новая анонимка такого же содержания, как и предыдущая.

Сличил обе анонимки, — почерк один и тот же.

— Давай, приятель, поговорим по душам! — сказал я Телёнку, спрятав анонимки в стол.

— Давай, — с готовностью согласился он.

— Помнишь, в тылу у белых ты говорил, что подался бы к красным, да боишься, что не возьмут? И ещё: ты догадался, кто я, и не выдал. Значит, и тогда ты был за нас.

— Факт! Я же не буржуй какой…

— Правильно, и батька твой не буржуй, — рыбак, трудовой человек. Его, как и моего отца, погнали на бойню буржуи. Был бы твой батька жив, обязательно пошёл бы с нами.

— Факт!

— Вот видишь, — значит, ты свой!

— В этом можешь не сомневаться!.. Я только мильтонов не люблю, а в остальном — свой в доску…

— Скажи, хочешь помочь нам?

— Смотря в чём… Я лягавым не буду, корешей не выдам.

— Никто не собирается трогать твоих друзей! Тут дело посерьёзнее… Ты знаешь содержание письма, которое принёс?

— Нет, оно ж было запечатано.

— Хочешь, прочту?

— Прочти! — Он пожал плечами, как бы говоря: «Меня это не очень-то интересует».

Я прочёл ему анонимку.

— Это пишет один из заядлых врагов Советской власти. На днях они хотели убить нашего председателя. Не думай, девушка тут ни при чём.

— Про председателя слыхал, что его пришить хотели…

— Хотели, да не вышло, — сказал я. — Руки оказались коротки. Вот это письмо тоже написал один из них.

— Нет… Не может этого быть! — Телёнок беспокойно заёрзал на стуле.

— Не не может быть, а факт! Кто дал тебе это письмо?

— Один парень… Одет форсисто, курит дорогие папиросы… А вот имени его я не знаю.

— Где вы встретились с ним, что он сказал?

— Утром, на базаре… Подошёл и спрашивает: «Парень, хочешь заработать?» — «Хочу, — отвечаю я, — если, конечно, работа не очень пыльная». — «Совсем не пыльная», — говорит. Повёл меня в сторонку и по секрету сказал: «Одному человеку нужно вручить письмецо, — он, подлец, ударяет за моей девушкой, хочу его предупредить. Получишь сто тысяч советскими. Половину сейчас, половину после. Не бойся, не обману». Я сразу согласился передать письмо, — дело-то плёвое, а сто тысяч хоть и небольшие деньги, но всё же на них дня три с братвой жить можно.

— Дальше, дальше рассказывай, — торопил я его.

— Дал он, как мы условились, полёта. Вот они. — Телёнок вытащил из кармана пачку кредиток и сейчас же спрятал обратно. — Повёл на эту улицу. Встали мы с ним за углом, ждали. Издали показался ты, — в этом костюме я тебя не узнал. Он говорит: «Это он, вручи ему письмо и — ходу». Остальное ты знаешь. Закурить можно?

— Кури. — Я протянул ему пачку.

— Дешёвые куришь, а ещё начальник!.. Хочешь, достану хороших?

— Нет, спасибо. Я к этим привык… Послушай, Миша, буду говорить с тобой по-честному. Захочешь помочь нам — скажи. Нет так нет, насиловать не стану.