Шрифт:
— Нате, проверяйте!.. Не люди, а изверги, мучители…
В одежде тоже ничего не оказалось. Я вернул ей всё, сел в кресло, закурил. «Прав Гугуша, — подумал я, — здесь и собачий нюх не поможет».
— Ну что, успокоились? — Зельдина зло, издевательски смотрела на меня, чуть не язык показала.
И вдруг… «Шляпа!» — мелькнуло в голове.
— Снимите, пожалуйста, вашу шляпу!
— Шляпу?.. Зачем она вам? — что-то дрогнуло в лице Зельдиной.
— Поторопитесь, прошу вас!
Она сняла широкополую шляпу с цветами, передала мне и уже не сводила глаз с моих рук. Бриллианты были спрятаны где-то здесь, в этом сомневаться не приходилось, однако нужно было их найти. Внешний осмотр ничего не дал, я перевернул шляпу и сорвал шёлковую подкладку. Нервы Зельдиной сдали, она вскрикнула, схватилась за голову и без сил упала на диван.
Наконец-то! Вокруг тоненькой стальной проволоки, натянутой по всей окружности шляпы, был намотан спиралью мешочек с мизинец толщиной. Я осторожно освободил мешочек от проволоки, распорол шов, и на стол посыпались блестящие камешки разной величины. Нашёл-таки! Моему восторгу не было границ. Завернув бриллианты в бумагу, побежал к Яблочко.
— Вот они, Иван Мефодьевич! Нашёл в шляпе Зельдиной. Что с ними делать?
Перебирая их пальцами и хмурясь, Яблочко задумчиво произнёс:
— Чертовщина какая-то!.. Из-за такой ерунды люди бьются насмерть… Что делать, спрашиваешь? Заактируй, а врачиху задержи.
— Как записать в акте? Величина камушков неодинаковая.
— Ты, брат, так спрашиваешь, будто матрос Иван Яблочко всю жизнь тем и занимался, что копил бриллианты! Так и запиши: столько-то штук разной величины…
По дороге в Чека, сидя рядом со мной в фаэтоне, Зельдина молчала. За короткое время она как-то поблекла, даже постарела. Вдруг повернулась ко мне и тихо, чтобы не слышал извозчик, сказала:
— В этих камнях — целое состояние. Возьмите половину себе, порвите акт, отпустите меня!..
— Задержанным разговаривать не полагается! — оборвал я её.
Когда до Чека оставалось несколько кварталов, она опять зашептала:
— Возьмите всё, только не везите в Чека! Поверьте, никто ничего не узнает…
Я не ответил.
Недалеко от серого здания Чека она сделала последнюю попытку уговорить меня:
— Отпустите, умоляю… Возьмите всё, всё… Хотите, я осчастливлю вас, — бессвязно бормотала она.
Дежурный комендант принял Зельдину, выдал мне расписку, и бухгалтер Сидор Яковлевич, рассматривая через лупу бриллианты, свистнул.
— Тут каратов семьдесят, и всё чистой воды! Богатый улов у тебя, Силин, поздравляю, — сказал он.
Шагая по набережной, я всей грудью вдыхал влажный морской воздух и радовался всему: солнцу, наполовину спрятавшемуся за горизонтом, пурпурной дорожке на широкой глади моря, редким облакам причудливой формы, окрашенным в яркие цвета, белым парусам рыбачьих лодок и лёгкому ветерку. Всё это было чистым, прекрасным — таким далёким от жалких и тёмных человеческих страстей!..
Дело с картинами
— Что ж ты молчал до сих пор? — с этими словами Яблочко вошёл в мой кабинет.
— О чём вы, Иван Мефодьевич?
— Посмотрите на него, будто ничего не знает! — Яблочко сел в кресло, развернул газету. — Газету читал?
— Не успел ещё.
— Напрасно! Скажи-ка, как тебя зовут?
— Вы же знаете!
— Нет, ты повтори.
— Иван Егорович Силин.
— Во втором горнострелковом полку воевал?
— Воевал.
— Политруком роты был?
— Ну, был.
— Значит, ты! Послушай.
Иван Мефодьевич торжественно начал читать:
— «Постановление Президиума ВЦИК.
За храбрость и отвагу, проявленные в борьбе с врагами революции, наградить боевым орденом Красного Знамени командиров и красноармейцев Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
…Силина Ивана Егоровича — бывшего политрука роты второго горнострелкового полка…» А теперь признавайся, ты это или не ты?
— Похоже, я. — От волнения у меня пересохло во рту и пропал голос.
— Ну, брат, с тебя причитается!
— С удовольствием, Иван Мефодьевич!
— Шучу, брат, шучу!.. Поздравляю от всей души и горжусь тобой. Знай наших! Помощником у Ивана Яблочко не кто-нибудь, а боевой политработник. Молодец! На, почитай, — он протянул мне газету.
Строчки прыгали и сливались, я с трудом отыскивал в большом списке знакомые фамилии. Вот они:
…Акимова Акима Нестеровича — командира отделения,
Власова Петра Савельевича — комиссара полка,
Кузьменко Михаила Ивановича — командира роты.