– Повезло нам, – сказал он. – Погода великолепная.

– Да уж, – согласилась Джеми. – Просто не верится, что нет дождя.

От открывшегося перед ними вида захватывало дух. Все два года, которые Джек прожил в Орегоне, он замечал только дождь и серое небо. А сейчас он будто впервые увидел великолепие океанского побережья, этих острых скал и бесконечного песчаного пляжа. Вода серебром сверкала и переливалась на солнце.

Неудивительно, что Элизабет так здесь нравится. Природа в этих местах первозданная. И как это он раньше не обращал внимания на всю эту красоту?

За последним поворотом Джек сбавил скорость. На подъездной дорожке у дома стояло несколько автомобилей. Выйдя из машины, он услышал музыку – какую-то старую мелодию в стиле диско – кажется, Глория Гейнор.

Сердце забилось у него в груди. Надо было позвонить Птичке, предупредить, что они приедут.

Девочки, не дожидаясь отца, побежали к дому. Во дворе вокруг стола собрались одни женщины. Джек узнал Аниту и Меган. Тут Элизабет обернулась.

Дочери бросились к ней с объятиями.

Джек стоял как вкопанный и не мог пошевелиться. Теперь он понимал, как это бывает, когда муж возвращается с войны домой к любимой женщине.

От одной мысли о проведенной с Салли ночи ему стало физически дурно.

– Пап, ну давай же, иди сюда! – закричала Стефани и помахала ему рукой.

Элизабет оглянулась и увидела его. Джек подошел к ней и неловко обнял.

– С днем рождения, Птичка!

– Здравствуй, Джек.

То, как она это сказала, вдруг больно задело его. Когда Элизабет попыталась высвободиться из его объятий, Джеку не захотелось ее отпускать.

Веселье продолжалось. Когда начало смеркаться, Мардж достала бумажный пакет с фейерверками, и все отправились на пляж их запускать.

Элизабет стояла в сторонке и смотрела на дочерей и своих подруг.

Джек держался в стороне от гостей. Нет, он, конечно, общался с ними, разговаривал, но все-таки соблюдал дистанцию.

– Ну все, представление закончено, – сказала Мардж, когда последние искры упали на песок.

Через несколько минут они уже убрали за собой мусор и пошли к дому.

Мардж сразу же села в машину и уехала. А за ней и Анита с Меган – они решили остановиться на ночь в гостинице Эко-Бич.

Элизабет постояла, глядя им вслед. Наконец она осталась лишь со своей семьей.

– Я просто с ног валюсь от усталости, – сказала Стефани. – Не забывай, у нас на Восточном побережье сейчас на четыре часа позже.

Она обняла мать за плечи, и они все вчетвером вошли в дом. Элизабет проводила девочек в гостевую комнату. Джеми сразу плюхнулась на кровать. Стефани пристроилась рядом.

– Этот день рождения очень многое для меня значил, – проговорила Элизабет.

– Мы страшно по тебе скучали, – сказала Джеми, сбрасывая туфли.

Сняв джинсы, она забралась под одеяло. Стефани встала и пошла в ванную. Вернулась она во фланелевой ночной рубашке. Поцеловав Элизабет, она тоже легла. Элизабет была не готова остаться наедине с Джеком.

– Джеми, расскажи о своем новом ухажере.

– Началось, – вздохнула Стефани и отвернулась к стенке. – Если она сейчас заведет разговор о Майкле, я буду спать. Спокойной ночи, мама.

Элизабет уселась на пол рядом с кроватью. Джеми выбралась из-под одеяла и пристроилась рядом с ней.

– Как ты узнала, что папа – это и есть тот самый, единственный и неповторимый?

– Сразу после первого поцелуя, – сказала Элизабет, вспоминая те прекрасные времена. – Когда он поцеловал меня, я расплакалась.

– Почему?

– Мне показалось в тот момент, что я падаю, но не могу и не хочу остановиться, хотя и понимаю, что приземлиться целой и невредимой навряд ли удастся. Любовь – штука опасная.

Джеми взглянула на мать:

– Хочешь, скажу тебе кое-что по секрету?

– Конечно.

– Я ведь вовсе не собиралась бросать плавание. Мне просто хотелось, чтобы папа наконец-то обратил на меня внимание. Но у меня все равно ничего не вышло.

– Знаешь, он сейчас действительно сам не свой из-за новой работы. Наберись терпения. Когда уже в зрелые годы твои мечты наконец сбываются – это на какое-то время выбивает из колеи.

– Я понимаю. Мне просто хотелось, чтобы все было... как-то попроще, что ли.

– В жизни все не просто. И какая разница, выступишь ты на Олимпиаде или нет? Главное, что ты старалась чего-то достичь.

– Значит, ты будешь мною гордиться, даже если я никогда не выиграю ни одного заплыва, но останусь в команде?

– А теперь ты напрашиваешься на комплименты. Джеми поцеловала Элизабет в щеку и забралась в постель:

– Спокойной ночи, мам. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Элизабет, выключая свет. Джек разжег камин. Дрова громко потрескивали, на ковре мелькали золотые отблески огня. Было видно, что Джеку очень неловко.