Нельзя сказать, что она чувствует себя очень храброй. Ночью на озере было жутковато: небо черное, в деревьях заунывно воет ветер. Лили взглянула на Джоуи. Старик упорно смотрел вперед немигающим взглядом. Казалось, он был за миллион миль отсюда.

Мэтт налегал на весла. Очень скоро они доплыли до причала, Мэтт привязал лодку, помог Лили выбраться из нее, а затем они вместе помогли Джоуи.

Старик был невеселым, и хотя Лили ненавидела его, она не могла забыть тот момент, когда он сожалел, что не умер вместе с Роуз. Чувство жалости к старику невольно шевельнулось в душе Лили. Он пережил всех, кого знал, ту, которую любил, но ни в чем не раскаялся.

– Могу я посмотреть на туфли? – вдруг спросил старик.

Вздрогнув от неожиданности, Лили посмотрела на Мэтта. Тот в ответ кивнул. Лили открыла рюкзак и вынула туфли Роуз. Фальшивые бриллианты – или настоящие – засверкали в тусклом свете. Лили протянула одну туфлю Джоуи.

– Роуз могла танцевать всю ночь напролет, – тихо сказал старик, с нежностью погладив пальцем сверкающие камешки. – Ничто не делало ее такой счастливой, как желание появиться на людях в красивом платье. Она вся сияла от счастья, и мальчики не могли отвести от нее глаз. Но она всегда смотрела только на одного парня… хотя для нее было бы гораздо лучше вообще никогда не встречаться с ним. – Последние слова были сказаны так тихо, что Лили едва расслышала их сквозь шум волн, бьющихся о берег. С трудом проглотив подступивший к горлу ком, она посмотрела на Мэтта, но его взгляд был устремлен в сторону дома охотника.

В доме было тихо и темно.

Джоуи возвратил Лили туфлю, и она сунула ее в рюкзак, облегченно вздохнув. Все это время она боялась, что старик размахнется и забросит туфлю в озеро.

Мэтт расстегнул кобуру и вынул из лодки лопату.

– Держитесь вместе и ведите себя тихо, – прошептал он.

Лили и Джоуи последовали за ним, неожиданно старик споткнулся, и Лили взяла его под руку.

– Извини меня, Лили, девочка, – прошептал он.

Удивленная, она посмотрела на Джоуи, задаваясь вопросом, за что он извиняется: за то, что старый, за то, что еще живой, или за то, что он такой, какой есть. Мэтт через плечо предостерегающе посмотрел на них, и Лили не стала задавать никаких вопросов.

Когда все трое подошли к дому, Мэтт тихо спросил:

– Где?

Джоуи указал на дом.

– Я не прятал их далеко или слишком глубоко. Не знаю, почему никто до сих пор не нашел их. Хотя, возможно, кто-то и нашел, забрал себе деньги и драгоценности, но никому об этом не сказал. Что тогда мы будем делать?

– Я буду волноваться тогда, когда мы их не найдем, – сказал Мэтт и начал копать там, где указал Джоуи.

Место было указано на заднем дворе за кухней, далеко от остальных комнат. Если кто и услышит, что кто-то копает землю, то может подумать, что это енот или заблудившаяся собака.

Лили снова посмотрела на Джоуи, который, казалось, глубоко ушел в свои мысли. Они стояли недалеко от того места, где велась перестрелка.

– Вам, должно быть, тяжело находиться здесь? – участливо спросила Лили у старика.

– С той ночи я близко не подходил к этому месту, но все отчетливо помню, – ответил он. – Я подогнал машину, чтобы мы могли исчезнуть до того, как появятся полицейские или мальчики Райли. Мне следовало бы действовать быстрее, но я был каким-то подавленным и когда услышал шум машин на дороге, то сразу понял, что пришла беда. Я схватил ружье и побежал. Роуз решила, что слышит шум моей машины, и зажгла внизу свет. Мальчики Райли открыли огонь. Я продолжал бежать, крича как сумасшедший, пока они не ранили меня. Я упал на землю здесь, у крыльца.

Мэтт перестал копать и, обернувшись к Джоуи и Лили, недовольным тоном прошептал:

– Хватит болтать.

Песчаная земля была влажной и мягкой, и потому копать ее было легко. Вскоре лопата обо что-то стукнула. Запах мокрой земли и гнили ударил Лили в ноздри, и она придвинулась ближе.

– Это сумка? – тихо спросила она и огляделась.

Мэтт посветил фонариком, и в его свете блеснула застежка.

– Это? – спросил он, глядя на Джоуи.

– Да, и в лучшем состоянии, чем я ожидал. Мы оба здорово постарели. – Когда Мэтт и Лили посмотрели на него, он добавил: – Шутка. Я всегда шучу, когда пугаюсь. Лучше шутить, чем писать в штаны.

Лили прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Мэтт слегка улыбнулся.

– И что теперь?

Лили почувствовала облегчение, что этот ночной кошмар закончился, а ее жизнь скоро вернется в нормальное русло. Но за облегчением последовало сожаление.

Она посмотрела на Мэтта сквозь непрошено набежавшие на глаза слезы и подумала: «Вот где начинается разлука…»

– Сейчас мы позвоним в полицию, – проговорил Мэтт, не замечая взгляда Лили. – Надеюсь, Моника получила мое сообщение.

– Никто никуда не позвонит, – раздался в тишине чей-то голос.

И прежде чем Мэтт успел выхватить пистолет, из темноты выскочили трое мужчин, которые, по всей вероятности, там долго прятались, выжидая.

– Не двигайся, Хокинс, – приказал один из них. – Руки вверх!

Лили испугалась. Она узнала этот голос. Господи, она никогда не забудет этот хриплый голос, который приказал ей там, в художественном институте: «Заткнись, или я убью тебя!»

На сей раз она могла видеть лицо нападавшего. Темноволосый. Среднего телосложения. Светлые глаза, холодные и безжалостные, как у акулы. Двое других мужчин: один – похожий на борца сумо, второй – высокого роста блондин – направили свои пистолеты на Мэтта.